След Охотника

— Прямо чудеса какие-то, да, Охотник? — лекарь обращался только к Глейну, снял с огня котелок, попробовал варево и налил в чашку. Глейн смотрел за этим так, словно в чашку лился раскаленный свинец. — Единственный, кого в итоге спасли, это ты. Так?

— Не смешно, — уже серьезно ответил Мэтс. — Да, не получилось. Но мы на своей службе столько людей спасаем, что вполне нормально, чтобы и нас хоть раз кто-то спас.

Лекарь протянул чашку Глейну, и тот, теперь сникший и покорный, забрал ее здоровой рукой.

— Как остынет, чтобы выпил, — приказал лекарь.

— Это чтобы ты не превратился, если тебя там цапнул кто. Помнишь, кусал тебя там кто-то?

— Не помню, — спокойно ответил Глейн.

— Вот и то-то же!

Когда лекарь отошел по каким-то своим делам к дальнему углу, Мэтс возмущенно пропыхтел:

— Ты! Ты давай мне тут помогай, я не справляюсь! Как мне тебя отбивать, если ты…

— Ты еще тут?! — развернулся лекарь. Возмущенный Мэтс за шкирку поднял Глейна, едва не расплескавшего густо заваренный кипяток, и потащил к выходу.

На улице заговорил уже в голос.

— Экий жук, и так лекарей не перевариваю, а этот вообще мудачье.

Глейн попытался отпить, обжегся, шел рядом спокойно, без спешки, Мэтс же месил грязь почти солдатской поступью. Обернулся у одного из домов, когда люди были достаточно далеко, чтобы их не расслышать, огорошил:

— Новость знаешь?

— Может быть, — Глейн сел на чью-то лавку у крестьянского дома, снова попытался отпить, но соврал себе, что слишком горячо, хотя рот больше обжег мерзкий вкус. — Которую?

— В который Хеган сбежал, — Мэтс плюхнулся рядом, запыхтел недовольно.

Глейн посмотрел удивленно, и сначала ему показалось, что собеседник соврал, но слишком серьезное и обиженное у того было лицо. Словно своим побегом Хеган в первую очередь его, Мэтса, и задел. — Ну, может, и не сбежал… Только совпало как-то. После того, как его на собрании отмудохали, он месяц повалялся, потом манатки собрал и свалил из города. Хрен его знает, что у него там на уме было. Но как бы и все. И с концами. После этого не видел его никто, и ни духа от него… Кто-то говорит: обосрался Хеган, понял, что его повесят. Но не повесят его! Мы все это знаем, а он тем более не может не знать! Вот куда он поперся? Ему вот там нормально?! Я когда ранение отсиживаю, меня дергает, как там на дорогах без меня. А он! Он! «Семерых одним ударом» и…

— Как он пропал? — перебил Глейн, отпил кипяток, морщась. Мэтс замолк, собрался с мыслями, продолжил уже спокойнее:

— Черт его знает.