След Охотника

— Это ведь ты был той собакой, чья шерсть была красной от крови. Это ведь я разогнал остальных, а теперь ты веришь, что есть что-то, с чем я справиться не могу.

— Есть, — подтвердил Кэйсар. — И ты постоянно в это лезешь.

Глейн задумчиво кивнул, оттолкнулся от стены, развернулся к двери.

***

Луца он нашел у колодца. В промозглом холоде ночи тот умывался ледяной водой, вытирал смоченной тряпкой шею.

— Простудишься, — произнес Глейн. — Пойдем обратно. Мы поговорили.

И по выражению лица рыцаря понял, что Глейн, может, и поговорил, а вот с ним еще не все наговорились.

— Сэр Глейн, — начал Луц со вздохом, который особенно Глейну не понравился, продолжил вытирать шею и руки до локтей. — Я понимаю, что кто я такой, чтобы тебя учить, как себя вести… Но правила не просто так написаны. Ты учил меня, что есть хорошие оборотни, вампиры… может даже и упыри не такие плохие. Но если скрывать нечего, то и ошейник не помеха…

Глейн прислонился к углу.

— Все не то, — продолжал Луц, стараясь не смотреть на него. — Ведь тогда… когда мы встретили его впервые, я же спросил тебя, оборотень ли это? А ты соврал… Чего ты боялся? Что я не пойму?.

. Ты же постоянно и всем врешь, Глейн. И я думал, что это для благого дела. Но тогда в чем было твое благое дело? Обмануть меня? Ты мог сказать, что он оборотень. И доверить мне решение, хочу я ему помогать или нет. Видел ли я когда-то тебя настоящим? Или и для тебя я просто сила, которой тебе так не хватало. Как заклинание, которое можно с собой таскать… Глейн, ты же почти священник. Ты же молишься, я видел. Но при этом постоянно врешь всем. Врешь мне…

— Я не священник и тем более не святой. Наверное, стоило сказать это сразу после того, как представился. Да, я не доверял тебе. Что теперь? Ты пойдешь своей дорогой? — уточнил Глейн. — Я могу отвести тебя на собрание. Любой другой Охотник не откажется от твоей компании и силы. Ты не доставлял мне хлопот…

— Что, правда? — зло переспросил Луц, и Глейн впервые за почти пять месяцев их путешествия увидел его таким.

— Я думал, что ты объяснишь. Извинишься. Пообещаешь хотя бы мне, другу своему, с которым столько дорог прошел, никогда не врать больше. И, наконец, перестанешь продолжать подвергать опасности нас обоих, выгонишь этого оборотня и заставишь его либо ошейник надеть, либо никогда больше к нам не приближаться.

— Я не собираюсь прогонять его, — Глейн оторвался от угла, ему стало совершенно все равно, даже если Луц тут всю ночь проведет. — Ты… ни хера не понимаешь.