Дети за куполом

Мало кто задумывался, что у маленьких ренов нет выбора — рано или поздно они вырастут и станут взрослыми колдунами, которых уже можно будет и не жалеть. Странная логика.

Ближе, ближе… Давайте же, взмолился про себя Марк. Ещё немного — и ритмы перейдут в наступление. Передняя шеренга резко уберёт барьеры и упадёт на землю, а вторая ударит. Уже даже этого хватит, чтобы нанести достаточно ущерба врагам.

Но техника остановилась на безопасном расстоянии, направив на противника дула огнестрелов. За массивными жёлто-коричневыми корпусами можно было разглядеть несколько человеческих фигур, беспокойно о чём-то переговаривающихся.

Что это они делают, думал Марк. Может, решили подождать, пока у ритмов не закончатся силы держать барьеры? Что ж, удачная тактика. Вон, у большинства руки уже ходуном ходят.

Тут машины снова дёрнулись, тронулись с места и медленно поползли назад, не сводя прицела с кучки озадаченных колдунов. Массивные колёса оставляли за собой широкие тёмные следы.

Марк понаблюдал, как ритмы чешут в затылках, и пришёл к выводу, что не он один ничего не понял.

Зачем людям было отступать, имея на своей стороне явное преимущество?

***

Командир нервно дёрнулся — снова громыхнуло. Отдалённые звуки боя доносились уже минут двадцать, а впервые послышались через пару часов после того, как измученный отряд остановился на ночлег в рощице за рекой. Хорошо, что большая часть детей и ритмов уже уснула, вымотавшись до предела.

— Надо поднимать всех, — расслышал лежащий без сна Марк голос одного из ритмов.

— Идти дальше. Слишком близко.

Командир цыкнул. Его можно было понять: шагать по темноте через дикие леса и степи, опекая кучку сонной, испуганной, хнычущей малышни — перспектива так себе…

Какое-то время висело молчание. Лишь пару раз далёкие взрывы заглушали стрекочущую ночную музыку лесных сверчков.

А Марк всё яснее понимал, почему отступил тот отряд. Должно быть, отправился на подмогу своим, столкнувшимся с ареносским карантом. Или наперерез… Кто знает, может тот карант как раз шёл за ними, забрать их назад в корону?

При мысли о доме что-то кольнуло внутри, непонятной тоской отозвалась некая струна.

Марк почти физически почувствовал, как его тянет туда — непреодолимо, невыносимо, болезненно… Хоть прямо сейчас вставай и беги. Не было раньше такого никогда, подумал он. Ни на одних каникулах не ощущал он этой ноющей тоски, что донимала его с самого родительского дома…

— Ну так что, поднимать? — настойчиво повторил ритм.

— Поднимай, — вздохнул командир.