Импровиз. Надежда менестреля

Второй рукой он прижимал к глазу медную трубку схваченную, словно бочка обручами, блестящими колечками.

— Ну, что, Эльшер? Что видно?

— Всё то же, капитан, — ответил тот, убирая трубку и протягивая её Махтуну.

— Познакомьтесь, пран Ланс. Это наш шкипер — Эльшер алла Гафур.

— Счастлив знакомству, — слегка поклонился менестрель, изображая радостную улыбку. — Хотя вполне обошёлся бы и без него.

Шкипер сверкнул белозубой улыбкой, прижимая ладони к груди и ловко удерживая равновесие на качающейся палубе.

— Для меня великая честь видеть перед собой известнейшего менестреля двенадцати держав.

Теперь нас смертном одре мне будет о чём поведать внукам и правнукам. Жизнь прожита не зря.

Ланс не понял, издевается ли над ним моряк или говорит совершенно серьёзно, а потому на всякий случай решил промолчать. Сам бы он мог так цветисто изъясняться лишь с целью уколоть туго соображающего собеседника. Хотя... Чем демоны не шутят? Вдруг Эльшер алла Гафур, взаправду, входит в число поклонников его мастерства? В какой-то мере, это льстило и согревало душу, ведь плох тот менестрель, который не радуется, что его музыку любят и ценят.

Но здесь, в окружении не слишком дружелюбных людей, следовало сохранять каменное лицо, как при игре в карты.

— Вы хотели мне что-то показать? — обратился он к капитану.

Махтун ткнул пальцем в далёкое белесое пятнышко у самого горизонта. Стремительно мчащиеся по небу облака то скрывали солнце, то позволяли ему выглянуть, словно красотка на балу играла веером, кокетничая с пранами.

Мельтешащие тени делали поверхность моря похожей на шкуру барса, а потому с первого взгляда было совсем непонятно — корабль это или пенный гребень очередной волны.

— Вы мен льстите, капитан, — усмехнулся Ланс. — Говорят, орёл, парящий в поднебесье, способен разглядеть мышь в траве. Но я — не орёл.

— Увы, никто из нас не орёл. — Лучезарная улыбка капитана озарила квартердек. — Для того, чтобы видеть далеко, мы используем зрительную трубу.

— Что?

— Вот. Обратите внимание. — Махтун поднял ту самую трубку, которую получил от шкипера.

— С одного конца стёклышко. И с другого — тоже стёклышко...

— И что?

— А стёклышки непростые, не плоские, а похожие на зерна чечевицы, только больше.

— Клянусь святым Кельвецием, я не понимаю, какая может быть польза от двух огрызков стекла. Хоть на чечевицу они похожи, хоть на тыкву!

— А вот извольте глянуть.

Пожав плечами, менестрель покрутил в пальцах трубку. Мысли его были заняты совершенно другим.