Некромант: Эпоха мёртвых. OMNIBUS

Ему хотелось верить, что бог не допустит скоропалительного похода. Впрочем, до конца оставалось не ясно, действительно ли Оракул передаёт волю Кровавого или выдаёт за неё свои собственные взгляды и желания. Если это так, то хорошо бы мнение пророка совпадало с чаяниями Вейдэля.

Впрочем, в любом случае было ясно: для Бальгона настали странные и тревожные времена. Люди побеждали, их сердца больше не сковывал страх перед мощью и бессмертием ночных воинов, они стремились уничтожить ненавистных противников и не щадили себя в кровавых битвах.

Должно быть, поистине великий вождь вёл их в сражения, и Вейдэль чувствовал, что его следует опасаться. Он не может допустить победы Малдонии, это было бы позором для всех Призванных к служению Молоху.

Облачившись, Вейдэль вышел из своих покоев и направился к тронному залу. Встретив по дороге дворцового распорядителя, он велел ему отыскать Мелиссу и сказать ей, что шествие к Оракулу начнётся через час. В это трудное время ему была особенно важна поддержка жены, пусть выражающаяся даже в простом присутствии.

***

В замке Брандеген полным ходом шло приготовление к торжеству. Когда стало известно, что Повелитель отправится в Вещую Башню, замок стал похож на муравейник: Рабы и Слуги метались по лестницам и коридорам, выполняя поручения своих Хозяев. Вейдэля должна была сопровождать процессия, состоявшая из глав кланов и их приближённых.

Обращение к Оракулу, событие редкое и всегда связанное с важными государственными вопросами, должно было войти в историю Бальгона.

Соответственно, его предстояло со всею аккуратностью вписать в Летопись, для чего Вейдэль послал за Хранителем Ключей – Астерием из клана Грингфельда.

Хранитель обладал необычной внешностью: высоким лбом, обтянутым бледной кожей, глубоко посаженными чёрными задумчивыми глазами, широкими крепкими скулами и величавой осанкой. Некогда он был учёным в Каргадане, но после Обращения пристрастился к военному искусству, которым владели практически все в Бальгоне, даже женщины.

По этой причине, когда летописец появился в замке, неся подмышкой внушительный фолиант, переплетённый человеческой кожей и покрытый тесненными письменами, на боку у него в богато украшенных ножнах висел меч.

С ним явился и Мейстер, вырядившийся в шутовской колпак и пёстрое трико, обтягивавшее его уродливый горб. На рукавах болтались золотые помпоны, на груди перекрещивались алая и зелёная атласные ленты, а на короткой шее сверкали массивные цепи с медальонами.