Империя Иллюзий (ОИ-3)

На плотной, изукрашенной разноцветными вензелями бумаге в пышных выражениях сообщалось, что, дескать, его прошение принято, рассмотрено и ее величество уже сегодня даст гостю из далекого Сапфирного королевства личную аудиенцию. А на завтрашний день его предупреждали заранее о намечающемся бале, который состоится сразу вместе с ужином все в том же королевском дворце.

Семен закончил чтение бумаги вслух и пожаловался внимающей ему Люссии:

— До чего уверены в моей осчастливленной безотказности: даже ответа не стали дожидаться! Словно и не сомневаются, что я прибегу и буду прыгать перед ними на задних лапках!

— Но ты же сам к этому стремился.

— Кто знал, что они так быстро отреагируют! То месяцами посольства соседей игнорируют, а тут еще не успел как следует попросить, как они в родственники зачисляют. К чему бы это? Да и дел у меня сейчас — невпроворот! Как мне прикажешь еще по полдня тратить то на аудиенцию, то на балы всякие. Не ровен час — еще и танцевать заставят.

— Но ты ведь умеешь! — засмеялась демонесса.

— Умею. Но желаю танцевать только с той, что мне по нраву, а не с кем мне здешние традиции матриархата распорядятся.

Они бы еще долго обсуждали вопросы, возникшие в связи с быстрым ответом из королевской канцелярии, если бы карета не подъехала к цитадели. Как и во всем мире, здесь существовало сразу несколько очередей: общая; для тех, кто очень спешит; для тех, кто очень спешит, но имеет очень много денег; и для тех, кто никуда не спешит, но просто не осознает самого понятия «очередь».

Уже постепенно привыкающий к своему новому имени, граф Сефаур постарался сразу вознести себя в последнюю категорию посетителей. Парочка его помощников, которых не зря выбрали в Мраке из числа самых сообразительных гвардейцев, двигалась впереди и щедро раздавала более мелкие приношения мелким клеркам, тогда как сам Загребной вальяжно прошествовал прямо в кабинет коменданта цитадели. И когда тот уставился на него с немым вопросом, стал со вздохом рассказывать:

— Племянник моей жены тут влип в неприятную историю.

Комендант поначалу просто сдержанно кивнул с истинной мужской солидарностью, но сразу превратился в закадычного приятеля, как только к нему оказалась придвинута стопка в пять золотых монет. Потом внимательно прислушался к имени проданного раба и даже не стал ждать ссылки на конкретное постановление королевского суда.