Империя Иллюзий (ОИ-3)

Они скрупулезно перечислили все замеченные уровни своего ныне покойного босса, обрисовывали признаки обороны и еще массу мелких деталей, по которым и в самом деле получалось, что Пасибжух при жизни обладал просто немыслимыми умениями. Уставший с ними спорить граф Фаурсе подошел к покойнику и вынул копье из тела и стула. Хотя для этого и пришлось разрубить грудь старика мечом. Затем быстро обыскал его и вернулся к группе по спасению Пьера, держа в руках огромный кристалл красного рубина, чуть ли не в двадцать сантиметров длины:

— Что это такое?

— Понятия не имеем!

— Но министр никогда с этим предметом не расставался.

— Есть подозрения, что в нем он накапливал силу.

— Правда, раньше он словно изнутри подсвечивался. А сейчас темный совсем...

— Может, кончилась у него силенка-то?

Просматривать призмообразный камень магическими силами оказалось бесполезно: ничего особенного. Хоть и нереально громадный, но рубин как рубин. Зато вовремя на память пришли и последние слова Пасибжуха. Он ведь узнал волшебное копье и назвал какое-то имя.

— Кто такой Асма? — На что Шабены лишь пожали плечами. Как бы сама собой в голову пришла дельная мысль: — Видимо, этот Асма пытался убить вашего министра и имел для этого силы. Ведь он больше никого не боялся?

В этот момент стал подниматься на ноги кардинально подлеченный Лаукше. Пытаясь проморгать запекшуюся на веках кровь, он сказал:

— Но Пасибжух совершил другую ошибку — проигнорировал Загребного! За что и помер как последняя собака!

Трое его коллег словно очнулись от этих слов, и смутные воспоминания о легендах их мира пробили себе дорогу через мутные годы и привычки самоизоляции Айлона:

— Точно! Это ведь он!

— Загребной?.

— А кому же еще помогает Сапфирное Сияние? Только Загребному!

Спорить с ними было бесполезно, да и не надеялся Семен на то, что все окажутся ничего не помнящими и его не опознают. Тем более образованные Шабены с высокими уровнями.

— Постарайтесь держать ваши догадки в тайне,— было единственное, что он попросил.

— Да вы не волнуйтесь, сами это понимаем.

— Ух, ведь совсем забыл!..— непроизвольно вырвалось у графа Фаурсе. Он вдруг вспомнил о своей ненаглядной демонессе и, представив, с какими нетерпением и паникой она мечется по тракту, бросился поднимать свой щит.— Значит, так, господа! Вы можете приказать вашим рыцарям опустить оружие и открыть дорогу? Иначе мне их придется...