Играй, мастер, играй!

Насмерть перепуганный путник заметался из стороны в сторону, вглядываясь во мрак леса. Каждую корягу или ветку воспаленное сознание принимало за кошмарного монстра, стоящего на границе тьмы и лунного света.

Решив, что эльф бросил его умирать, странник совсем отчаялся и начал нашептывать старую молитву.

Вдруг сквозь собственное бормотание он ясно услышал тихий шелест лакрониксового[3] клинка и последовавший за ним отрывистый звериный рык.

Странник обернулся как раз в то мгновение, когда из кустов на него выпрыгнула огромная косматая тварь.

Широко растопырив когтистые лапы, животное разинуло пасть и вытянулось, но добраться до жертвы не успело. Серая тень молнией перечеркнула лужайку, на долю секунды оставив за собой длинный кровавый шлейф.

Перерубленная пополам зверюга упала на землю и быстро испустила дух.

— Айсмаши[4]! — сцедил эльф, прокрутив меч в ладони.

— Святые воители! — ахнул странник. — И что теперь делать?

— Не двигайся...

Остроухий повернулся к нему и поднял взгляд. Его глаза потемнели, а радужка засветилась молочно-белым.

Черты лица заострились, передние зубы стали похожи на клыки. Кожа огрубела и приобрела иссиня-черный цвет, мышцы набухли, наливаясь силой.

Еще никогда в жизни странник не видел эльфов в боевом обличии — особом физическом состоянии, при котором их способности возрастали в несколько раз. Именно в такой полудемонической форме они участвовали во всех своих сражениях, внушая врагу неподдельный ужас и нередко обращая его в бегство.

— Просто не двигайся, — повторил проводник огрубевшим от мутации голосом.

Но странник и без того стоял в полнейшем оцепенении, не моргая и позабыв как дышать.

По темным зарослям прокатился легкий шум. Остроухий стрельнул глазами по сторонам, вычисляя животных, и приготовился к атаке.

Несколько долгих секунд ничего не происходило, а затем эльф резко вскинул оружие. Страннику не хватило реакции проследить за его движением. Перед взором пронеслась лишь смазанная тень с вознесенным над головой алым клинком.

Первый смертоносный удар пришелся на самого крупного айсмаша.

Нападая, тот встал на дыбы и оглушительно взревел, но быстро захлебнулся собственной кровью, когда лакрониксовое лезвие распороло ему брюхо. Фонтан темной горячей жижи взмыл в небо. Прежде чем крупные капли опустились на мягкий лесной покров, эльф развернулся на месте и со свистом рассек морду следующего зверя. Затем подобная смерть настигла и еще двух хищников.

Морозный воздух наполнился сладковатым запахом свежей крови.