Демоны обмана (ОИ-5)

Но теперь император перевёл выжидающий взгляд на Готтэ, который от недавно стал министром правосудия. Хотя сам барон тяготел остаться в армии. Сейчас он начал как-то стеснительно:

- Ну вот люблю жить по справедливости, а судить других до сих пор трудно. Так вот…, хочу присоединиться к словам, только что сказанных Рональдом. Мало того, со своей стороны тоже посоветую почитать на досуге показания пленных о бывшем военном министре Саниеров. Ну и напоследок скажу только одно: если она тебе так понравилась, тебе следовало держать это в глубокой тайне.

Ибо только по этой причине у нас в последние дни начались солидные дипломатические трения с королевством Октавия. Генеральный посол позавчера так и заявил, что, цитирую: «…подобное укрывательство преступницы недопустимо, и что в такой ситуации Октавия имеет полное моральное право выйти из состава империи…»

Губы Виктора побелели, взгляд стал какой-то остекленевший, а голос просел как во время простуды:

- М-да…, если кто-то ищет лишний повод для конфронтации, он его найдёт в любой мелочи.

Бьянка - наша личная пленница рода, ну и по нашим законам император вправе делать с ней всё, что заблагорассудится. Хоть министром назначить…

- Министром чего? - не выдержал Рональд. – Нового министерства публичных борделей?

Вопрос прозвучал не хуже пощёчины, и свой голос поспешила подать графиня Фаурсе:

- В любом случае старым друзьям ссориться нельзя. Поэтому прошу вас, господа, выбирать достойные, дипломатические выражения. Малотого, такие интимные дела скорей всего надо решать на семейных советах.

Верно?

После этого вопроса все скрестили взгляды на Загребном, которому как бы предоставили последнее, чуть ли не решающее слово. Но тот, по состоянию сына уже понял: парень закусил удила и с его стальным характером, желанием всегда добиваться поставленной цели, может произойти нервный срыв. А там и до ссор со своими друзьями и единомышленниками совсем недалеко. Кажется, Виктор в данный момент совершенно не готов слышать голос здравого рассудка и принимать правильные советы от своих родных и близких друзей.

Даже мнение, а уж тем более суровый приказ отца он может проигнорировать из чувства противления.

Поэтому Семён сказал не совсем то, что задумал вначале. Вместо сурового окрика, он перешёл к философским увещеваниям:

- Если человек возлагает на свои плечи тяжкое бремя власти и ответственности, он должен осознавать всегда: личной жизни у него может не быть вообще.