Грешный маг

Салкард выдернул из тени костяной корень и выставил его перед собой — магия светильника разбилась от столкновения, оставив после себя лишь остывающие искорки. Маг встал, и ожоги отозвались болью. Он мог держаться на ногах, но не серьезно отбиваться или бежать. Освобожденная тень на земле вяло шевельнулась. Бедивер снова замахнулся на вцепившегося в него злого духа.

— Чтоб вас! — выругался маг.

Фигура положила ладони на бледное лицо алькальда, из глотки которого раздался стон — тело стража распадалось под чужими касаниями.

Алый кулон Бедивера сгинул внутри тьмы, а оружие выскользнуло из ослабевших пальцев. Мертвец выпустил из объятия алькальда и неуверенно, будто слепец, побрел к Салкарду, но его тень слабо поднялась и преградила дорогу.

— □□□? — шипяще позвал кого-то дух. Его тело обретало более четкие контуры, и вот уже можно было различить босую мужскую фигуру в рваной одежде.

Салкард глушил страх злостью и пытался что-то придумать, но все его планы ломались с каждой новой подробностью о духе. Какого беса тот заговорил? Мертвец и без того должен быть безумно сильным, если одолел алькальда, несмотря на защиту Бога-Ревнителя, но, если он еще и говорил, это означало, что при жизни дух владел магией.

— Все святилища строят на останках грешных магов? — желчно спросил у мальчишки Салкард.

Но церковник его не слушал — он подобрался к тому, что осталось от его спутника и неловко поднял свободной рукой отяжелевший клинок.

— Не трогай бесов меч!

— □□□? — повторил мертвец.

— Откуда ты знаешь истинное имя Бога-Ревнителя? — спросил Охрид.

Оружие в его руках тряслось.

— Сейчас не время для философских дискуссий! Брось меч!

— □□□! — снова позвал мертвец, теперь прорисовалось уже и его лицо, на котором отразился гнев. — Сдохни!

— Не смей нести ересь! — крикнул Охрид. Щеки покраснели от переполнившего церковника негодования.

— Помолчи, начитанный дворянский щенок, — не выдержал Салкард.

Мертвец заторможено, на слух, пошел на мальчишку. Алый кулон на груди Лихтэрда разбух и дрожал, и набожный церковник обмотал его вокруг клинка и выставил перед собой, как защиту.

Глупец.

Нужно было ни дать благородному идиоту умереть, ни умереть самому. И, кажется, пришло идеальное решение. Салкард не хотел раскрываться, но сейчас, пожалуй, смысла больше не было прятать свой дар, да и сам Охрид подал такую хорошую возможность.

Церковник замахнулся на духа мечом, когда его руку перехватили. На юношеский кулак легла ладонь Салкарда.

— Отпусти, — сказал маг.