Волчьи выселки

Миракулус вогнал ему меч в глазницу так глубоко, что лезвие вышло с другой стороны черепа.

— Тут еще один! — заорал шут.

Миракулус метнулся к другому краю саней. Второй орк увернулся от удара и повис на бортике. Если бы лорд к нему нагнулся, гад смог бы схватить его за шиворот и утянуть вниз. Тем временем, сзади в сани готовился запрыгнуть третий орк.

Командир Дюжины свистнул. Один из бойцов отстал и велел лошади закружиться вокруг себя. Все орки кинулись туда — даже тот, что висел сбоку саней.

— Выходит, они и правда ведут себя, как организм, управляемый единым разумом, — пробормотал Миракулус.

— Правда, только тогда, когда все набрасываются на одну цель…

Солдат Дюжины был и магически, и физически мощным. Но стаю орков подпитывало невообразимо сильное и бешеное волшебство. Они разодрали всадника с конем на клочья и вновь погнались за санями. Командир Дюжины опять свистнул, и еще один боец отправился назад.

— Мы так всю охрану из скормим! — возмутился Рони.

— Ничего страшного, — отмахнулся Миракулус.

— Мы почти у цели. Пожертвуем сейчас несколькими пешками, чтобы спасти в буквальном смысле короля. Увы, это единственный способ не дать оркам добраться до нас.

Жертвовать пришлось уже семью бойцами. За вычетом того, что сгинул в каменоломне, вокруг саней оставалось всего четверо защитников.

Рони почувствовал, как в его душе что-то сломалось. Сначала его мать умерла ненасильственной смертью. Потом отец погиб от руки мятежников, но не на его глазах. Затем нянюшку вроде как убило в присутствии Рони, но у него оставалась надежда, что она еще жива.

Потом пионария разорвала пополам кошечку Минки, и из ее рта вылетел темный мотылек. Гибель подбиралась к Рони мелкими шажками — так, чтобы он привыкал к ней постепенно. Сейчас неотвратимость смерти подкралась к мальчику вплотную. Даже Дюжина, в которую он сначала так сильно поверил, уже не могла защитить его от всех бед. Вот-вот у него не останется охранников. И тогда…

— Нам конец? — выдавил из себя юный король.

— Нет, — подбодрил его Миракулус.

— Вон она, равнина. Видите?

V

Впереди по земле словно линейкой прочертили границу. По одну сторону снег был неглубоким и рыхлым, в нем зияли проплешины жидкой грязи. По другую сторону снежный покров был глубоким и безупречным. Такие равнины рисуют на картинах и видят в романтических снах. Где-то там путников ждали голодные волки.

Пахх! Сначала раздался звук хлопка, а потом такой звук, словно по стеклянному бокалу мелодично стукнули ложечкой.