Волчьи выселки

Когда последняя фрейлина почти уже добралась до лестницы вниз, на нее с потолка прыгнула туша, размерами раз в пять превосходящая свинью. То был ткач — один из пауков, которые своей паутиной, толщиной с канат, латали прорехи в замке. Они не требовали вознаграждения за работу. Ткачи инстинктивно стремились превратить любой объект в кокон, в этом заключался смысл их жизни. Стража копьями отгоняла их от окон и дверей, но позволяла заделывать дыры в стенах и крыше. В последние месяцы этих дыр стало так много, что в замок надо бы завезти еще дюжины две пауков.

Только вот не до этого сейчас…

Фрейлина ударилась виском о пол, но не умерла. Она почувствовала, как когти ткача вспороли ей брюхо и выломали ребра изнутри. Девушка погибла от невыносимой боли, не успев даже ойкнуть.

— Он ее… он ее жрет! — сплюнул от омерзения стражник, прикрывающий отступление королевской свиты в подвал. — Гляди, сколько кровищи…

— С каких пор ткачи стали хищниками? — второй охранник сжал в правой руке меч, а во левой алебарду.

Нетопырь уселся на гребне его шлема и угрожающе скалился. — Они ж мирно мусор с кухни поедали…

— Теперь мусором для них станем мы, — первый стражник мотнул головой, делая знак второму. Оба спустились по лестнице в подземный коридор и навалились плечами на огромный камень. Тот проехал по вырезанным в плитах колеям и заблокировал проход из коронационного зала в подвал. Стражники убедились, что камень крепко стоит на своем месте, и припустили вслед за остальными. Те успели уйти далеко вперед.

Колесики сервировочного столика подпрыгивали на неровностях пола.

Коротконогий шут едва нагнал длинного лорда. Дернул за полу плаща и пробормотал:

— У нас вроде еще второй принц есть…

— И?

Принц Норди был еще младенцем в пеленках. Его мать скончалась от родильной горячки. Воспитывали мальчика Полторы Кормилицы — сиамские близнецы, у которых на двоих было две ноги, две головы и четыре руки.

— Может, попробуем с ним? Вдруг силы магии хватит на самую крошечную ручонку, раз уж не хватило на большую?

Миракулус нагнулся и на ходу влепил шуту затрещину.

Тот покатился кубарем по полу, оглушительно звеня бубенцами.

— Еще раз заикнешься о таком, башку оторву!

Ткач так сочно и смачно хлюпал внутренностями фрейлины в коронационном зале, что его сородичи тоже попрыгали вниз в поисках лакомств. Они перевернули трон в поисках новой для себя пищи, облизали и обнюхали стены — и, не найдя ничего теплокровного, принялись грызть ковры.