Цика

Похмыкав и повертев в руках древко, Цика всё же пришла к выводу, что натянутый лук ей не помешает – мало ли кто может встретиться на оставшейся части пути. Это пока было спокойно. Да и то потому, что вышла она еще затемно и шла напрямик, пока солнце не поднялось так высоко, что стало растапливать снег.

Цика достала из котомки тетиву в тряпочке, с налипшими на нее хлебными крошками, стряхнула их и развернула сверток. Потом прикрепила нижний конец к упору на древке, поставила к ноге и всем весом повисла на нем, сгибая.

Верхушку тетивы пришлось взять в зубы – Цика висела, ухватившись обеими руками.

Руки скользят, зараза. Сейчас отпущу, точно отпущу. Цика рычала, древко будто само уворачивалось от ее рта с зажатой тетивой и пыталось стукнуть по носу. Кварра надо было просить тетиву цеплять – он и одной рукой древко согнет.

Почти случайно Цике удалось надеть тетиву на верхушку. Она облегченно раскрыла рот, вздохнула, захлебываясь свежим воздухом и резко выдохнула. Ее мотнуло в сторону, и пришлось упереться на лук.

Как она стрелять-то будет? Тетиву же натягивать придется. У-у-у… Цика выпрямилась. Дрожь не унималась. Надо поесть. Чего еду беречь – всё равно не позже вечера она должна быть дома. Цика выудила хлеб с солониной и принялась грызть. Закончились они весьма быстро, брусника на десерт не задержала трапезу.

Чуть полегчало. Мышцы расслаблялись, дрожь уходила… Всё, надо идти. Постояла и хватит. Цика сделала шаг. Вроде, ничего – идем. Глядишь, и дошагаем. Зря ее Кварр от сапог отговаривал. В них хоть и холодно, зато сухо.

А валенки давно бы размокли. Но со всем остальным ни она, ни Кварр не угадали. А и как угадать можно было? Если утром мороз, а днем печет. А вечером опять подморозит. Чертова весна!

Цика поддернула рукава овчинного полушубка – руки вспотели. Подол шерстяной понёвы поистрепался и цеплялся за пряжки сапог. С начала зимы она никак не могла сменить ее. Это была единственная одежда – в ней она ушла. Ушла к Кварру. Ну, почему было не взять что-то еще? Потому. Разве думаешь о чем-то, когда зовет сердце.

Цика почти не помнила свой зимний поход через лес. Всё было в тумане. Она знала, что Кварр ждет ее, и пошла. Собрала котомку наспех, подхватила свой лук, с которым уже давно не расставалась, и побежала на ночь глядя. Благо полнолуние было. К середине дня добралась.

Как же Кварр ее встретил! Даже сейчас ее охватила сладкая истома, подобная той, когда она оказалась в его крепких объятиях… Он держал ее, прижав к себе, и смотрел в глаза.