Постфактум

Расстегнул ремень с прицепленными к нему ножнами, положил всё на стол, предварительно освободив рукоять меча Монислава от опоясывающего ремешка. Следом снял кожаные сапожки, из которых Годогост вылил воду и заботливо поставил на лавку. Теперь гмур оказался в одних серых мешковатых штанах, кольчуге и кафтане под ней. Лёгкая одежда молодых людей и так моментально просыхала, поэтому они ограничились снятием обуви.

— Вроде никого нет. Сгинула нечисть, ушла дальше, в самое сердце Сыроземского княжества, — вполголоса произнёс Годогост присаживаясь к столу и добавил горестно: — Что же теперь будет с этими плодородными землями, с людьми, населяющими их? Смерть и разрушение пришли вместе с мёртвой армией некроманта Кощея, а от неё спасения нет.

Нет, покуда сильные мира сего не сплотятся!

Молодые люди слушали причитания гмура, и им абсолютно не верилось в то, что он говорил. Слишком спокойно, уютно и красиво выглядела эта часть мира вокруг, с которой они успели познакомиться.

Открытое пространство поражало Илью до глубины души. Почти всю жизнь он провёл взаперти, ограниченный постылыми стенами, привязанный к ним, зависимый от интернатовской пищи. И вот он на свободе, а вокруг совершенно иной мир, такой приветливый и манящий, обжитый район Интерната не шёл ни в какое сравнение с ним. Впрочем, и он поначалу показался Илье чем-то невероятным. Происходящее опять начало казаться сном, прекрасным сновидением.

Страх проснуться и увидеть серые обшарпанные стены казармы заставил до боли ущипнуть себя за руку.

После непродолжительной, но очень пронзительной речи Годогост замолчал, присел на лавку, склонился над столом, обхватив раскрасневшуюся от солнечных лучей лысую голову мясистыми ладонями. Ещё до того как судьба злодейка забросила его на чужбину, в этот странный, умирающий мир, у него была цель. Он шёл к ней долгие месяцы, оставив позади сотни вёрст, десяток людских княжеств и совершенно отдалившись от родного Королевства.

Да, чертоги под Острой горой, он покинул давно, однако, после нескольких лет странствий поселился рядом, и она всегда находилась в поле его зрения. Он привык жить в её покровительственной тени.

«Ты позоришь свой род! Твой прадед, Градимир Ключник, был поистине искуснейшим мастером! А ты?! Что сделал ты!? — голос отца гремел подобно раскатам грома.