Постфактум

— Хозяин-батюшка, хлеб-соль прими, за мною иди, моё добро стереги, родных береги. Уходи за мной, эту дверь закрой, в кузов полезай, да новый дом встречай! — на одном дыхании выпалила Ясмина.

Сначала ничего не происходило, и зеленоглазая, не сводившая взгляда с Малюты, едва не чертыхнулась, подумав о бесполезности затеи. Но потом что-то щёлкнуло, будто плеть ударила оземь. Шерсть на запечнике вздыбилась, заискрилась, точно наэлектризованная. Ещё щелчок и треск. Босые ноги, ладони, нос и глаза — всё, что выглядывало из шерсти, втянулось внутрь.

Домовой подпрыгнул подобно мячику, отпружинил от пола, уменьшаясь в размерах, и юркнул в короб, крышка с шумом захлопнулась.

— Получилось! — лицо Ясмины засияло от радости, она схватила берестянку и выставила на улицу. — Хозяин, угощайся, в путь-дорогу собирайся!

Они ели грибы, с интересом поглядывая на берестяной кузов. После того как запечник заскочил в него, тот ещё с минуту сотрясался, дрожал мелкой дрожью, но потом всё стихло.

— Мал сказал, что появится, когда придёт время, — Ясмина поднесла незнакомую ягоду к губам, и после одобрительного кивка Годогоста забросила в рот.

Медленно прожевала. Её большие зелёные глаза вспыхнули от удовольствия. — Ммм, как вкусно! Никогда не ела такой сладкой ягоды!

— Это дикая смородина, её ещё реписом кличут, — пояснил гмур с набитым ртом. — И это далеко не самая вкусная ягода в этих краях.

— Грибы тоже чудные. У нас, конечно, их немало на болотах и в рощах росло, только вот почти все несъедобные.

Радиоактивная отрава, одним словом. Дядя Абасс знал, какие можно собирать, а я так и не научилась.

Илья блаженно потянулся и откинулся на оголовок колодца спиной, слушая болтовню гмура и Ясмины. Он был сыт. Боровики, как назвал Годогост эти сытные мясистые грибы, были превосходны, он никогда ничего подобного не ел. В памяти всплыл случай, произошедший с Ильфатом. Пацан работал рядом, во втором свинарнике, и умом едва превосходил своих подопечных. Что заставило его съесть печеричку[1] — никто не знал.

Эти поганки росли на кучах навоза, прямо за стенами сараев, там Илья с Зуфаром (напарник Ильфата) и нашли бедолагу. Тот лежал на спине, весь перемазанный свиным дерьмом, и захлёбывался кровавой пеной вперемешку с жёваными грибами. Тело несчастного били судороги, а смуглая кожа приобрела фиолетовый оттенок. Через минуту парень умер.

— Ну вот и покушали! — хлопнув в ладоши, произнёс Годогост, прерывая неприятные воспоминания Ильи.