Эдемский Маг. ТОМ II

Тонкий раздвоенный язык высунулся промеж острых змеиных зубов, забавно виляя от жесточайшего возбуждения. Фрукты срывались с Древа Жизни, оставляя его голым, дрожащим на ветру и бесполезным на долгие годы вперёд.

Запрет был нарушен. Плоды были сорваны и время шло на минуты. Златовласые ещё успели гордо воздеть запретные плоды к небу, посмотреть как дождь нежно обтекает округлые бока и стекает вниз тонкими струйками. Рты Братьев распахнулись, жадно потянувшись к запретному, сладостному и так давно желанному.

Даже змей, даже Демиург приостановил дыхание, заставив слюни не менее жадно стекать с его острых зубов.

Секунды, казалось, шли бесконечно. Секунды шли, словно не хотя идти, словно не желая продолжать свой тяжёлый, но верный ход… Зубы Братьев впились в плоды, такие сочные, яркие и вкусные. Впились, тут же впитывая весь густой сок; впились, вгрызаясь в манящие ароматные недра.

— Магия… Да, впитывайте её. Только нарушив все запреты мы сможем освободиться из клетки и опрокинуть этот Эдемский ссссад! Кушшшайте, насссслаждайтесь, ведь люди так любят всё запретное и манящщщее…

Фрукты исчезли во ртах Детей, а улыбки и счастливые взгляды умиротворённо наблюдали за грозовыми тучами, за сверкающими зигзагообразными молниями, за бушующим ветром… Бог уже не был разозлён.

… Саркис мотнул головой, словно стараясь изгнать из неё нахлынувшие воспоминания о былом и больном. Ноги ни разу не подкосились, а эмоции больше не могли взять верх.

— Демиург, подожди ещё немного. Сейчас не время думать о том самом последнем дне в Эдеме. Я должен пока попридержать воспоминания о тебе… Брат, жди! — ноги ступали по чёрной-чёрной земле, а лес наконец заканчивался, сказочный и прекрасный, озарённый ярким долгожданным солнечным светом. Саркис приближался к той самой деревне, в которой до сих пор одна бедная тётя ждала своего племянника.

***

В ту деревню направлялся далеко не только Саркис. Ещё одна фигура пересекала пустыню, надеясь в скором времени достигнуть своей цели. Доспехи сладостно позвякивали, а из-под капюшона доносилось тяжёлое грубое дыхание и невнятное бормотание.

Бредущего мага не брала ни жара, ни холод, он всегда существовал, совершенно игнорируя происходящее в мире. У бредущего была только цель и только ею он и руководствовался.