Дикарка у варваров. Песнь Пылающих Степей

Но Тургэн, досадливо процедив «Побрали бы их чотгоры!», рывком поднялся на ноги, подтянул следом меня и, легко прикусив кожу на моей шее, наконец, выпустил из объятий.

— Насчёт чотгоров, могу устроить, — подмигнула я, и раздражённое лицо моего мужа смягчилось.

— А можешь сделать так, чтобы мы оказались одни в степи, и вокруг, на расстоянии многих дней пути — никого?

— И об этом мечтает будуший хан ханов, надежда всей империи! — покачала я головой, натягивая дээл.

— Но пока ведь я — не он, — хитро прищурился принц.

— Обещай, что после победы над Шихонгом так и сделаем — сядем на коней и унесёмся прочь от Астая на несколько дней пути! И останемся там... пока нам не наскучит!

— Иными словами навсегда? — поддела его я. — По рукам! Только Хедвиг будет с нами!

Стиснув мою протянутую ладонь, Тургэн уже наклонился ко мне, собираясь поцеловать, но, услышав последнюю фразу, задохнулся от возмущения:

— Я сказал: «одни»! Только этой разбойницы не хватало!

Рассмеявшись, я легко чмокнула его в щёку, и, увернувшись от ответного поцелуя, выскочила из юрты, чуть не налетев на Цэрэна — уже и забыла, что он ждёт.

Но о соратнике явно не забыл Тургэн, выступивший из юрты твёрдым неторопливым шагом, что твой король-солнце, и, посмотрев на него, я тоже поспешила принять осанку, приличествующую будущей хатун.

— Мой отец послал тебя, Цэрэн? — поинтересовался супруг.

— Великий хан хотел убедиться, что ты, мой принц, и принцесса Юй Лу появитесь вовремя, — учтиво поклонился тот.

Мы с Тургэном переглянулись, едва сдерживая улыбки, но тут же, напустив серьёзный вид, двинулись к юрте кагана.

Не в силах побороть нетерпение, я поделилась с Тургэном своей идеей прямо на поминальной трапезе, и привела его в восторг. Сразу после трапезы он поговорил с отцом, и тот, скрипя зубами и суставами, согласился выслушать всё из первых уст — то есть, от меня лично, следующим же утром. Кроме великого хана и Тургэна, при обсуждении должны были присутствовать Фа Хи, Боролдай и Цэрэн, бывший с нами в "разведке".

Ещё толком не рассвело, лагерь казался погружённым в дрёму, но каган, повернувшийся к нам от стола-карты, перекочевавшей в его юрту из юрты советов, выглядел довольно бодро.

— Сын, дочь, — коротко приветствовал он нас.

Мы поклонились. Рядом с каганом уже стоял Фа Хи, и буквально следом за нами вошёл Боролдай.

— Наша атака закончилась отступлением, и, если бы не приказ моего сына, обернулась бы поражением, — без церемоний начал хан ханов и кивнул на Фа Хи.