Семь башен

Над морскими проливами, поверх пелены тумана к побережью понеслись быстрые тени почтовых ящеров. На лапке у каждого был привязаны захваченный с боем секретный свиток с картой проливов.

Ящеры неслись туда, где уже выстраивались, готовые к бою, корабли флота Горячих земель.

Глава 42

Глава 42. Нижние земли. Нарратия — столица Нижних земель.

"В оный день, когда над миром новым

Бог склонял лицо своё, тогда

Солнце останавливали словом,

Словом разрушали города.

И орёл не взмахивал крылами,

Звёзды жались в ужасе к луне,

Если, точно розовое пламя,

Слово проплывало в тишине".

Николай Гумилёв, "Слово"

Княгиня стонала. Её тонкая фигурка с округлым, раздавшимся животом скорчилась возле кресла. Вокруг лежали разбросанные, попадавшие с сиденья бархатные подушки.

- Лекаря! Ради всех богов, скорее лекаря! - придворная дама металась вокруг госпожи, заламывая руки.

Кажется, больше всего даму мучило то, что роды начались во время её дежурства.

- За лекарем уже послали, он спешит сюда! - пискнула сорванным голоском другая дама.

Она влетела в комнату госпожи и замерла, глядя на корчащуюся от боли княгиню.

- О боги, ничто не предвещало! - первая дама сжала ладонями виски. - Госпожа сидела в кресле, так сладко дремала… И вдруг…

В дверь с топотом ворвался лекарь в сопровождении учеников. За ними вбежали, толкаясь в дверном проёме, случившиеся рядом придворные.

Поднялся гомон.

Лекарь, опустившись на колени рядом с госпожой, торопливо отдавал приказания ученикам. Помощники засуетились.

Княгиню осторожно подняли и перенесли на кровать. В ход пошли тазики с водой, покрывала, мази, полотенца. В воздухе поплыли ароматы лечебных и успокаивающих благовоний.

Никаких, привычных раньше, заклинаний не было у лекаря. Он сам поднялся в последнее время от помощника придворного мага, который уже никому не был нужен со своими бесполезными бумажками. Лекарь вспомнил семейные предания, покопался в сундуках прапрадеда, который вопреки всему хранил ненужный, как тогда казалось, хлам, и нашёл сокровище: старые записи своего предка-лекаря вместе с набором инструментов.

Теперь записи вместе с инструментом пригодились потомку.

Во дворце поднимался и нарастал встревоженный гул. Слухи, расходясь кругами от княжеской опочивальни, постепенно захватывали коридор за коридором, этаж за этажом. Вскоре даже на кухне, в загонах для ездовых ящеров и возле каморок прислуги обсуждали животрепещущую новость. "Княгиня рожает! Она вот-вот родит. Нет, уже родила...