Ветер гасит пламя

Съев три тарелки и влив в себя кружку горячего отвара, Айлин перестала дрожать, порозовела. Даже захотела встать, но магистр присел рядом, положил руку на лоб, просканировал состояние организма и запретил:

– Рано ещё. Это только кажется, что сил достаточно. К тому же, – он вдруг резким движением вскочил и посмотрел на Эйдис, которая как раз набирала в котелок снег для новой порции супа, и на стоявшего рядом с ней Хадльберга, – пора прояснить ещё один вопрос.

Магистр щёлкнул пальцами, над поляной тут же загорелся шарик яркого синего света.

Брата с сестрой закружили два снежных смерча, растаскивая в стороны. Секунду спустя оба стояли каждый внутри своей круглой высокой стены из ледяных кирпичей.

– Думаю, пришла пора объясниться и вам двоим.

Хадльберг тут же выхватил меч и рубанул преграду. Потом выхватил из-под парки какой-то амулет, сломал его и принялся сверлить взглядом стену. Ислуин на это недовольно поморщился:

– Юноша, не портьте хорошее оружие. И не переводите свои запасы, они вам ещё понадобятся.

Стенка из самого обычного льда, магии в ней нет ни капли. Ковырять её вы будете до завтра. Поэтому давайте просто поговорим.

Хадльберг нецензурно выругался, подпрыгнул, чтобы ухватиться за верхний край стены. Когда с первого раза не получилось, что-то жестами стал показывать сестре, затем снова подпрыгнул и помянул бранным словцом лживых оборотней, показавших настоящий облик. Магистр в ответ нарастил ограду ещё на полметра в высоту. Затем картинно почесал в затылке.

– Но в принципе, вы правы, юноша. Для начала и впрямь стоит посмотреть друг на друга без масок.

Ислуин вытащил кинжал и кольнул палец. Появившаяся капелька крови сорвалась в воздух, взлетела, раздулась до пары метров и бабахнула, засыпав Эйдис конфетти. Стоило цветной лапше осесть на снег, как девушка переменилась. Лицо, фигура остались прежними, зато волосы теперь выглядели разноцветными: прядь чёрная, прядь рыжая, прядь пшеничная, прядь льняная. Эйдис ухватилась рукой за серёжку-артефакт, затравленным взглядом посмотрела Ислуина и вставшего рядом инквизитора.

Глаза у неё стали цвета насыщенного аметиста.

Энгюс удивлённо присвистнул, Ислуин же довольным тоном прокомментировал:

– И при этом девушка – стопроцентный человек без каких-либо модификаций и отклонений, это я вам говорю как специалист. Да не расстраивайтесь вы так, домина, – рассмеялся магистр, глядя на Эйдис. – Просто ваш чудо-артефакт делал один из моих предков.