Разбитые очаги #3

Корзины прикрывали дерюжные полотнища, но в содержимом их сомневаться не приходилось. Едкий запах рыбы с легкостью пробивался сквозь ткань и наполнял собой все окружающее пространство. Он был таким мощным и густым, что уже вовсю претендовал на звание смрада.

— Никогда не видел столько рыбы за один раз, — произнес Иви.

— Ур Узуг — щедрый хозяин, а мой народ никогда не отказывается от даров, — довольно заявил Тамсин. — Но это не то, на что стоит смотреть. Идем.

С этими словами Там-Там направился в сторону озера, невидимого из-за перекрывающих обзор домов.

Я направил Шипаську следом.

Особого внимания на нас не обращали. Кто-то бросал заинтересованные взгляды на несилиска, кто-то, распознав в Тамсине двудушника, почтительно, но коротко его приветствовал.

Кто-то — и таких было особенно много, — посмеивался.

Я сжал кулаки и постарался смотреть прямо перед собой. Детская одежда жгла кожу. Я уже буквально мечтал о том моменте, когда мы доберемся до Афлихана. Очаг там тот же, но живут в основном люди.

Там я смогу раздобыть себе что-нибудь нормальное, не вызывающее хохот у каждого встречного.

А платит пусть Лысый. Был у него выбор, не было, но хотя бы предупредить, во что именно он собирается меня нарядить, великан был обязан.

Впрочем, все неприятные мысли развеялись, стоило нам очутиться на берегу.

Ур Узуг действительно впечатлял.

Воды великого озера, темные и серые, были похожи на расплавленный свинец. Они тянулись до самого горизонта, металлическую поверхность тут и там пятнали точки многочисленных судов.

Воздух наполнял шелест лижущих лед волн, а пронзительно-голубое небо казалось невероятно высоким.

Поверхность воды словно разделяла собой две бездны. Одну, уходящую в бесконечность космоса и вторую, простирающуюся безгранично вниз.

Иви будто прочел мои мысли.

— Какая здесь глубина? — спросил он.

— Ну… — начал Тамсин. — На этот счет есть старая легенда. Однажды один известный веревочник сказал: “я сделаю такую длинную веревку, что с ее помощью добуду ил со дна Ур Узуга.

А иначе обратиться мне в камень!”. Он сплетал волокна три дня без сна и отдыха и в итоге получил веревку, длиннее и прочнее которой не видывал свет. Уверенный в своих силах, веревочник пошел к Ур Узугу, сел на лодку — да, дело было летом, — привязал к своему творению кувшин и бросил в воду. Веревка разматывалась целый день, и еще три дня выбирал он ее обратно. А когда на поверхности наконец показался кувшин, то не было в нем никакого ила. Кувшин был пуст.