Разбитые очаги #3

В стылом воздухе оно напоминало облачко крови в стоячей воде. В такое же облачко превратилось и лицо священника. Все же прочее стало синим.

Я повертел головой и, найдя в этой синеве самый темный, почти до черноты, участок, поймал его в перекрестье прицела.

— Отвернитесь и закройте глаза, — приказал я.

Жар-птица сразу заподозрила неладное. Вряд ли она обладала хотя бы зачатками разума, но, как и полагается духам, намерение уловила безошибочно. Пятно дернулось, задрожало. На мгновение в чернильной кляксе даже проступил всамделешний птичий силуэт.

Я потянул за спуск.

Луч, сорвавшийся с Грозы, в моем новом восприятии напоминал не молнию, а просто тонкую белую нить. Она была очень хорошо заметна на синем фоне, но совершенно не слепила глаза. Привычной вспышки и вовсе не последовало. Пробужденный от двухтысячелетнего сна доспех ревностно оберегал зрение хозяина от слишком яркого для человеческого глаза света.

Логично, если подумать. До включения шлема в личную сеть стрелять из Грозы было мягко сказать некомфортно.

Белая нить, на мгновение протянувшаяся к потолку, оборвалась. Дрожащее пятно, уже начавшее было перетекать в сторону, замерло, застыло, а потом резко надулось и лопнуло с тихим хлопком. Кружась, как осенние листья и медленно истаивая налету, вниз посыпались темные перья.

— Ну все, — я отключил тепловизор и вернул миру привычный вид. Обернулся к великану, — Птичка улетела. Пошли отсюда, Там-Там.

Он не шелохнулся.

— Как? — коротко спросил великан.

— По дороге расскажу. Пошли уже, скоро рассветет. Я устал, ты устал, Иви, поди, извелся там уже… Э, ты чего?! — я едва успел отскочить от бросившегося ко мне Стаеха и чуть было не засветил ему ногой в живот, но в последнее мгновение все же сдержал удар.

Нашедший не собирался атаковать. Вместо этого он упал мне в ноги и, протянув трясущиеся руки к Грозе, завопил:

— Божественная птица! Это пламень божественной птицы! Где, где ты раздобыл его?!

Я бросил растерянный взгляд на великана, но тот лишь пожал плечами в ответ.

— Какая птица? Какой пламень? Я не понимаю, о чем ты.

— Три месяца назад, — быстро заговорил Стаех. — Вскоре после Великого Гнева, когда ноги принесли меня в Великанию, я бесцельно брел по снежной пустыни и думал, что так и умру здесь, безвестный и всеми забытый, — как и все из его братии, священник, заговорив о вере, быстро перешел на высокопарный слог. — Я располагал силами, но утратил цель.