Разбитые очаги #3

Родная Империя, заблудшая в вере, давно отвернулась от меня, а в чужих землях мне не удалось найти пристанища. Я пал на колени и готов был уже позволить теплу моей жизни растаять в сумраке зимнего леса. Но все же в последний раз перед тем, как окончательно сдаться, я запрокинул голову к небу и, устремив взгляд на Восток, взмолился о напутственном видении, что указало бы мне путь. И тогда пришла она! Железная птица пронеслась высоко надо мной, ловя серебром оперения звездный свет! Я думал, что это лишь видение измученного разума, но птица развернулась и вновь устремилась ко мне.

С крыльев ее сорвался благодатный пламень, такой же точно, что породил только что ты, Посланник…

— Не называй меня так, — поморщился я, но Стаех, кажется, не услышал.

— …и излился с небес прямо на меня! — продолжил он. — Яростный жар его растопил снег под моими ногами, и сжег ветхие одежды мои, и на теле оставил множественные отметины. Но Солнце не хотело гибели моей, ибо вместо того, чтобы отобрать жизнь, лишь возжгло угасшее пламя веры! Воистину Опаленный святым огнем, воистину Нашедший знание свое, я подобрал с земли малый уголек, оставшийся от явления Птицы Солнца и понес его туда, куда указывала Она, следуя за телом и духом за благодатным сиянием Ее.

И нес его, сберегая и перекидывая на новую ветвь, когда старой не оставалось, до той поры, пока не дошел до храма сего. В жаровне сей горит Его пламя, пылает Его дух, и се пречистое земное знамение я буду оберегать и хранить до конца дней своих!

Только сейчас я обратил внимание на ладони Стаеха.

Раньше он держал руки так, что вроде бы и не скрывал их явно, но и не совсем на виду. То за спину заведет, то прижмет поближе к телу, то спрячет в рукава, как бы от холода. Но сейчас распалившийся жрец перестал себя контролировать, и я отчетливо видел отметины ожогов на его ладонях и извилистые жгуты шрамов, выглядывающих из-под ткани на предплечьях. Такие же шрамы виднелись и у основания тонкой шеи.

Боги, да он ведь и впрямь нес уголь в руках.

Да еще и обожженный чуть ли не до костей.

— Ты понимаешь, что выжил чудом? — не смог не спросить я.

— Истинным чудом Солнца, брат! — горячо закивал он.

— Не Солнца тогда уж, а Аргериса. И никакой я тебе не… — я поймал абсолютно преданный щенячий взгляд и махнул рукой, — А, в бездну, брат так брат. Хоть сестра. Тамсин, пойдем уже, а? Там-Там?

— Да.

Что-то в тоне друга мне не понравилось, и я обернулся.

На плече великана восседал здоровенный ворон.