Я не желаю нагибать!

— Ах, вы удивлены, — захрипел, задыхаясь от злости, аки бешеная псина, Мелкобуквин, — Вы будете еще более удивлены, когда полицейская дубинка повстречается с вашей башкой, господин пиарщик!

— Послушайте, я ни разу раньше не работал с политиками... — попытался оправдаться я.

Но Мелкобуквин уже заорал:

— И больше не поработаете, Витя! Позор, какой позор!

Мелкобуквин распинался так, как будто уже был готов лезть в петлю. Вообще, это был бы неплохой вариант для меня... Но, к сожалению, у Мелкобуквина были другие планы.

— Значит так. Дуйте ко мне в офис, Витя. Жду вас через час.

— Не понял. Это еще зачем? Собираетесь устроить внесудебную расправу, Павел Павлович?

— Может быть, — депутат чуть успокоился, но от этого, пожалуй, стал еще опаснее, — Но после. Для начала у меня есть для вас деловое предложение.

— Что? — вот тут я уже чисто прифигел, — Деловое предложение? После того, как я накосячил?

— Именно. Объясню при встрече. Приезжайте. А если не приедете ко мне — то поедете на Колыму лес рубить.

За клевету на представителя власти и оскорбление народного избранника! Скотина! Творческий импотент! Не можешь две разные рекламы за двадцать лет сделать, постоянно повторяешься, мать твою...

— Я-то может и творческий импотент, а вот вы пока не народный избранник, — заметил я, — И на Колыме добывают золото, а не лес, Павел Павлович...

Но мой собеседник уже в сердцах бросил трубку и меня не слышал.

Я же обмяк в своём дешевом офисном кресле. Не то чтобы в шоке, а скорее в апатии.

Ехать к Мелкобуквину мне не хотелось, даже странные намёки депутата меня ни разу не заинтриговали. И страшно мне не было. Если бы Мелкобуквин хотел создать мне реальные проблемы — он бы не стал со мной встречаться. Трусы всегда гадят за спиной, и мой недовольный клиент явно не из тех храбрецов, которые высказывают все в лицо.

Значит, вызвал к себе он меня действительно по какому-то важному делу...

Кроме того, не убьют же меня прямо в офисе кандидата в депутаты, в самом деле.

Это было бы чересчур даже для нашего города, погрязшего во всех возможных грехах и пороках.

У нас тут не Питер, где каждую неделю вылавливают труп из речки, у нас место спокойное, тихое, заштатное, хоть и гнилое.

Самое место для творческих импотентов вроде меня, не город, а настоящий склад творческих импотентов. Я не боялся Мелкобуквина и его угроз, но вот его слова резанули мне прямо по сердцу.

Так всегда бывает, когда оскорбляющий тебя прав.