Время Волков. Клятвопреступник

— Мартеллы никогда не удовольствуются меньшим, чем голова Тайвина Ланнистера, — проговорил король устало, глаза его закрылись, а руки едва не выронили поводья. — Прошу тебя, Нед, этому спору пятнадцать лет...

Лорд Эддард не ответил ничего.

Старки и Ланнистеры недолюбливали друг друга уже пятнадцать лет, с тех пор, как лорд Эддард хотел взыскать с Тайвина за разграбление Королевской Гавани. Барристан помнил время, когда это было не так. Во время войны на Ступенях. Отец и сын, Эдвил и Рикард Старки, сражались в ней.

Рикард тогда был еще юношей, а Эдвил взрослым воином, яростным, умным и хитрым. Они сражались рядом с Тайвином Ланнистером и Бринданом Талли. Эдвил уважал Тайвина, а Рикард им восхищался, однако Эддард, сын Рикарда, ныне презирал владыку Западных земель.

Быть может, лорда Старка злило, что место его сестры сейчас занимает дочь Тайвина Ланнистера, быть может, ему претило, что Джейме Ланнистер скоро займет место Джона Аррена и станет Хранителем Востока. Возможно, Старк злился на то, что ему пришлось казнить волка дочери из-за королевы Серсеи.

Барристан плохо знал лорда Эддарда. Он человек чести, в этом Барристан не сомневался, но честью обладал и Станнис Баратеон, человек нетерпеливый, с дурным нравом и огромной гордыней, и даже Улыбчивый рыцарь, разоривший когда-то половину Королевских земель.

И все же Барристан чувствовал, что Эддард Старк не такой, и у его вражды с Ланнистерами есть причины.

В лорде Эддарде Барристан видел не только честь, но и истинное благородство — хотя бы потому, как о том отзывался его бастард.

Королевская Гавань I

Сначала она думала, что это просто очередное похолодание — лето длилось уже почти десять лет и не было причин, почему оно должно было кончиться именно сейчас. Снег выпадал сотни раз и каждый раз сходил, с каждым годом дичи в лесах становилось все больше. Зима каждый раз отступала.

Но сегодня она поняла, что это не так, и этот холод не уйдет как тот, что пришел четыре года назад — тогда снег лежал больше трех месяцев.

Сейчас не было ни вьюги, ни сильного мороза. Ветер не пробирал ее до костей, небо не заволакивало белыми тучами, закрывая солнце. Даже снег не шел. Но она чувствовала, что зима приближается. Казалось, само солнце стало меньше греть.

Вель знала, что путь от Синего Ручья — так именовали деревню, построенную из камня и слюды рядом с тремя ключами — до ее деревни занимает ровно день, от восхода да заката. Но когда она пришла домой, была ночь.

Дни стали короче.