Последний реанорец. Том VIII

Под собственные истошные хрипы, все пять голов гидры, словно в замедленной съёмке устремились вниз, а после с громоподобным грохотом одна за другой оказались на поверхности льда и снега, попутно с этим при каждом ударе о ландшафт, создавая мощные ударные волны. И самый большой из черепов бедствия, словно раскат грома приземлился в смертельной близости от Долгорукого и Огинской. Причем в последний момент мужчина успел подхватить девушку и отнести её на несколько метров прочь. Тем самым спасая от смерти.

‒ Это что за твою мать?! ‒ сипло выдал тяжело дышащий и бледный Пожарский, с недоверием глядя на огромную чешуйчатую голову, при этом прихрамывая на одну ногу.

‒ Оно что? Оно… сдохло?.. ‒ протяжно выдыхая, осведомился Корецкий, подхватывая за плечо раненного Орлова, у которого напрочь было сожжена рука, и держался сейчас парень лишь на обезболивающих зельях и целебных эликсирах.

‒ Мы… мы её… убили? ‒ пролепетал граф, кривясь от боли в культе и отстранившись от друга, тотчас устало распластался на льду.

‒ Ты сам-то в это веришь, Толя? ‒ истерично гоготнул покачивающийся всем телом Долгорукий, потому как прилив адреналина заставлял невольно смеяться, но уже в следующий миг тот резко рванул к Огинской и, склонившись над девушкой, прислушался к её дыханию и сердцебиению, а после полученных доказательств, облегченно выдохнул. ‒ Жива!

Возникшая тишина стала тем самым связующим звеном, потому как не прошло и секунды, как все столпы оказалась в лежачем положении от нахлынувшей усталости.

Правда, в следующий миг, словно откуда-то издалека начал раздаваться веселый, надменный и совсем немного безумный мужской хохот и с каждой секундой тот становился всё ближе и ближе. В один из моментов четверо мужчин со страхом и удивлением в глазах смогли отыскать эпицентр того самого смеха, и все как один скрестили свои взгляды на голове гидры.

Эта часть тела монстра, словно насмехаясь над всеми, резко дёрнулась, заставляя отшатнуться от себя всех столпов. В ту же секунду череп твари еще раз нервно дёрнулся, и все, затаив дыхание отпрянули еще дальше, вот только вместо того, чтобы напасть и восстать, верхняя челюсть бедствия медленно начала приподниматься вверх, а секунду спустя оттуда раздался радостный и невероятно веселый голос.