Посланник Хаоса

Первым прибежал лекарь стал ощупывать пульс, пускать кровь из пальцев, засунул мне в рот какой-то травяной катышек с привкусом мяты.

Минут через пять мне чуть полегчало. Боль и резь по-прежнему пронзали руку, но я стал способен раскрывать рот и свободно дышать.

Ещё минут через десять в комнату вбежал престарелый алхимик. Он поставил передо мною небольшой сундучок и открыл крышку. Внутри я увидел кучу склянок и реактивов.

Маг собрал кровь с моих пальцев в стеклянную баночку и стал химичить. Палочку с каплями крови он опускал в химические реактивы и смотрел на реакцию.

Джон и я смотрели за его манипуляциями, ожидая вердикт.

Алхимик не обращал на нас внимания. Сбросил со стола военные карты брата, и стал чертить магические сигилы, бормоча заклинания. Затем расставил на столешнице чаши со стихиями, в центре поместил склянку с моей кровью.

По столу стали идти колебания воздуха, чаши искрились.

Пришло понимание, что спасти себя я могу только сам.

Инфернальное зрение никак не включалось. Пришлось закрыть глаза и представлять, что я в комнате один, отключать сознание от действительности.

Руны окружили меня, вспыхивали как звёздочки на небе, предлагали себя в помощь.

Гебо, Турисаз, Йера переплелись между собой, образуя магический гальдрастав.

Руны пели и шептали, звуки проникали под кожу, составляли гальдор.

Таусс, Гейб, Йер – магический код проникал в сознание, взывая к моей сущности.

В какой-то момент я отключился и увидел перед собой глаз дракона, он втягивал меня в себя. Звал сквозь вселенную. Я полностью потерял связь с реальностью.

В мозгу вспыхнули тысячи термоядерных бомб, и я очнулся. Мельчайшие частички естества бурлящим потоком раскаленной лавы стекались отовсюду. Я гигантская черная дыра, поглощающая вселенную. Чтобы очнуться, понадобилась энергия звезд. Но нет таких звезд, чтобы насытить мое нутро энергией.

Моё тело – плоть. Плоть несет боль. Эта боль разрывает на части. Так вселенная хочет рассосать черную дыру.

Глаза забиты песком. Это время щербит глазницы. Я подобен слепому младенцу, что встает и ощущает пустоту. Падение долго и ужасно, и только каменные плиты заменяют объятия матери.

Желудок урчит, прося пищи. Первобытный голод поглощает разум, огнем выжигает вены. Только свет способен утолить жажду.