Аллеи Скверны

По ее рукам стекала Скверна. Очень кстати!

Где же эта тварь?

Где этот монстр?

Где он?

- Вилиамонт Гринштейн!

В глаза бросилось пустое инвалидное кресло. С рук Элен сорвались сгустки Скверны. Черные всполохи обхватили бархатные красные кресла, стоящие рядом со столиком. И огонь коснулся инвалидного кресла, испепелив его до основания, расплавив вместе с колесами.

- Гринштейн!

Последний Призрак Перламутра, убийца моей матери, тиран, захвативший власть в Перламутр-Бич, и верный пес Верховной Матери Мелисенты бежал к высокой стене из стекла, за которой открывался вид на город.

- Я же закрыл портал! – промычал он. – Как вы успели? Проклятье!

- Тебе больше не скрыться от нас, Гринштейн, - бросила я.

Вдвоем – я и Элен – скорым шагом направлялись к нему.

- Убирайтесь прочь! Оставьте меня!

Гринштейн спиной прижался к большому высокому окну. В руках он все еще держал свою трость.

Именно ей он убил мою маму.

- Не сегодня, подонок!

Он направил на нас трость дрожащими руками. С кончика сорвался сгусток пламени.

Я помнила, как это уже удалось сделать Скальду в битве с Присциллой Пирс, а потому не сомневалась в успехе.

Семиотику подвластно рассечь абсолютно все, кроме Скверны.

- Узнаешь меня? – крикнула я, не сбавляя темп.

Новый всплеск пламени. И снова я его рассекла.

- Ты…

- Скажи! Скажи, Гринштейн, кто я!

Он не думал сдаваться – в меня снова полетел жидкий огонь. Но такими фокусам меня не остановить.

- Ты… ее дочь…

- Правильно.

И вот я уже перед ним.

Он направляет на меня трость, на кончике которой ревет пламя. Делаю взмах – и рука его отрывается от тела.

- Аргх!

Гринштейн издает вопль боли и хватается за кровоточащую культю.

- Ты убил мою мать.

Я отбрасываю один меч в сторону и хватаю Гринштейна за горло рукой. Прибив его к стеклянной стене, я потянула за шею вверх.

- И сегодня я пришла за тобой, Гринштейн. Твой час настал.

Он задыхался в моей плотной хватке.

- Элен? Ты хочешь что-то сделать с ним?

- Он твой, - ответила она.

- Спасибо.

И я не медлила.

Хочешь убить – убивай, а не болтай попусту.

Я проткнула Гринштейна семиотиком в живот. На меня брызнула горячая кровь. Я отпустила его шею. Тело Гринштейна скатилось по стеклянной стене, оставляя на ней кровавый след.

Все это время я смотрела только ему в глаза.

Пусть он видит мое лицо.

Глаза той, кого он так легко убил когда-то.

Я извлекла клинок из его тела. Но Гринштейн продолжал жить.