Аллеи Скверны

Он улыбался, глядя на меня.

- Что за…

Я видела, как отрубленная рука начинает вырастать вновь.

- Элен… в нем Скверна! – догадалась я. – Она его лечит!

Элен сделала резкий рывок ко мне. Гринштейн уже занес руку для удара, но не успел.

Элен оказалась проворнее. Она одним ловким движением сунула ладонь прямо в рану, оставленную в животе семиотиком.

Вилиамонт, давясь от боли, раскрыл рот. Его глаза расширились.

Я видела, как по телу Элен течет Скверна. Страшная сила концентрировалась в ране на животе.

- Что ты делаешь? – не поняла я и спросила.

- Забираю его Скверну себе, - ответила Элен.

- Разве это возможно?

- Не знаю, но у меня получается. Я чувствую ее течение. Кажется, мне удалось ее перехватить…

Гринштейн истошно взревел. Его глаза налились кровью. Худое лицо покрылось трещинами. На губах появилась бордовая струйка.

Рост отрубленной руки прекратился. Культя не успела зарасти. Напротив, рана на ней раскрылась – в сторону брызнула алая струя.

Я видела, как по руке Элен из тела Гринштейна течет Скверна и смешивается с ее собственной Скверной. У нее получалось. Она забирала у него силу, подаренную Мелисентой.

А потом Элен резко дернула руку на себя, вырвав из тела Гринштейна кулак. Тут же лопнул правый глаз Вилиамонта, оставив на своем месте пустую глазницу. Призрак взревел.

А Элен что-то сжимала в руке, вынув это из тела Гринштейна.

- Что это? – спросила я.

Элен бросила нечто черное и скользкое, напоминающее толстого слизня на пол.

- Похоже, Мелисента откормила его…

Я посмотрела на Гринштейна – старик скатился по стеклу на пол, распластав руку и ноги. Во рту у него плескалась кровь. Оставшийся глаз покраснел. Кожа посерела и покрылась трещинами, сочившиеся черной смолой.

- Он не опасен, - пояснила мне Элен, - я забрала у него всю Скверну.

- Значит, семиотик сработает?

- Полагаю, что так.

Я подошла ближе.

Я встала прямо над ним и направила острие сверкающего меча на его шею.

А он смотрел на меня. И я не видела в нем ни капли сожаления о том, что он натворил.

Гринштейн открыл рот, и из него вывалилась густая кровавая масса.

Он ничего не сказал.

Мне и не нужны его слова.

Вспомнив, что он сделал, я наконец опустила руку, и острие меча пронзило шею Вилиамонта Гринштейна насквозь. Я опускала меч медленно, пытаясь ощутить, как он проходил через его тело.