Бегство колдуна

Меня тогда отец с собой взял, потому что я уже достаточно взрослый.

А потом Тайлор наклонился за упавшей ложкой, и из его пальцев высыпались ледяные искры, обдав собой сидящую рядом даму, — Клинк чуть помолчал, — ох-х… сколько же крика тогда поднялось! «Маг! Маг в замке!», — мальчик сымитировал женский визг, — Король поднялся и прогудел что-то вроде «Схватить колдуна!». Ну я особо не расслышал. Воины, бывшие подчиненные Тайлора, его верные соратники, уже пытались его убить. Сволочи лицемерные… Всего минуту назад распивали с ним вино…

Его лицо исказилось от гнева, глаза вновь загорелись.

— Мой отец ближе всех к Тайлору оказался. Они спина к спине бились, пока… отца… не…

Теперь нос Клинка покраснел. Он был повернут спиной к светильнику, но она все равно видела, что в глазах у него заблестело. Он подавил всхлип. Фешта осторожно положила руку ему на плечо. Мальчик вздрогнул, вытер лицо об рукава.

— В общем, кровавая тогда ночка вышла. На сторону Тайлора перешло около шестидесяти человек.

— Так много людей?

— Да. Выбора у нас особо не было: либо пытаешься вместе со всеми убить его, либо тебя обвиняют в сотрудничестве с колдуном, что означает скорую виселицу. Неизвестно же, когда он начал магичить. Нейтрального выбора не дано, в стороне стоять нельзя было.

Он резко замолчал, и наступило молчание.

У Фешты в голове все перевернулась. Она так долго думала, что эти люди вокруг нее — не более чем какие-то бандюганы с большой дороги, а Тайлор — их атаман.

— Твой отец правда хотел откупиться долгов и выдать тебя замуж? — неожиданно спросил он.

Фешта замерла.

Что ответить? Что она должна ответить ему?

Опять солгать? Или все же сказать правду?

Но правда сейчас для нее означает смерть. И если она скажет, то преданный Тайлору Клинк скорее сам убьет ее.

Но она не могла врать ему. Она устала нести в себе столько лжи и недосказанности. Она должна была кому-нибудь выговориться.

И почувствовала, что сейчас расскажет ему все.

— Он убил мою мать.

Проговорила она и только потом осознала смысл сказанного.

Он. Убил. Ее. Мать.

Что?

Нет.

Этого не может быть. Не может…

Удар.

Удар.

Удар.

Темно-бордовые занавески.

Женский крик.

Осколок бутылки вина у ее ног.

И тут она вспомнила все, что ее подсознание пыталось скрыть от нее, и слова потекли из нее, словно вода из прорванной плотины.

— Мне было пять или шесть лет.