Бегство колдуна

Девочка выглядела как ребенок, у которого отобрали мамин пряник. Глаза заблестели под солнечными лучами, а щеки и нос покраснели пуще прежнего. Но ничего она поделать не могла.

— А если на меня нападут? Как мне защищаться?

— Придумаешь что-нибудь, — бросил он небрежно.

Она еще секунду всматривалась в него, а потом, грозно зачерпнув ведром воду, пошла в сторону временного лагеря.

— Тебя звать то как? — спросил он, остановив ее.

Девочка недолго помолчала, прежде чем ответить.

— Ро… — начала говорить, но Тайлор ее резко перебил.

— Да шучу. Мне насрать, — он почесал начавшую отрастать щетину, которая обещала уже превратиться в бороду, — Буду звать тебя Фештой.

— Что еще за Фешта? — скривилась она.

— Переводится как «муха».

— Муха?! Нет! Ни за что!

— Тухляшка лучше? — он изогнул левую бровь в вопросе.

Она молчала, продолжая сверлить его своими глазками.

— Все иди уже, дай помыться.

И она ушла с багровыми от гнева ушами.

***

Не хотел стать детоубийцей…

Ей вспомнилась детская ручка ее друга под завалами сожженного дома.

Ага. Как же.

Роза еще долго размышляла насчет их с рыжим разговором на берегу реки. Там же она умылась впервые за все то время, как покинула родную деревню. Чуть больше двух недель! А казалось, что она уже всю жизнь только и делает, что бродит по бесконечным лесам и болотам с грязными и вонючими разбойниками, которые только и умеют, что убивать…

Ее вновь передернуло, но уже не от внезапного окрика или ледяной воды, а от нахлынувших воспоминаний.

Стрела, торчащая из глаза.

Брызги крови. Вопли воинов и рыцарей. Меч, замахивающийся на нее, словно лезвие гильотины. Горящие синим пламенем глаза. Крики и стоны людей, разрываемых на части…

Она встряхнулась, отбрасывая от себя темные мысли. Но ее руки продолжали дрожать.

— Блин блинский, — она сжала их в кулаки так, что костяшки побелели.

На ее руках и коленях появились сине-фиолетовые синяки, которые, знала Роза, еще долго не будут сходить. На ней всегда все долго заживает. Придя на речку, она первым делом смыла с ссадин всю грязь, чтобы никакая зараза не попала внутрь.

Благо открытых ран и царапин она смогла избежать.

Тем временем, вынырнув из раздумий, она вышла на поляну, на которой расположился отряд. Большинство лежали под открытым небом на своих плащах — палатки им пришлось оставить после сражения с полковником ввиду скорого побега.

Женщина в платке стояла на коленях, склонившись над лежащим перед ней Мордой, которому в рот была вставлена толстая дощечка.