Бегство колдуна

Взгляд Тайлора остановился на лежащем теле девочки.

Он упал перед ней на колени, взял неподвижное тело в руки, приложил окровавленный палец к ее носу, наклонился к ее груди ухом. Остьен видел с какой судорогой он проверял ее дыхание и сердцебиение. Какой ужас охватил его, хотя когда он отбивался от этих стрел, когда сражался с рыцарями Пименьева, когда бесовы гончие окружили их, на его лице не дрогнуло ни одного мускула даже в намеке на страх. А тут…

Остьен отпустил весла — их и так несло вперед.

— Аня… — прошептал рыжий, — держись, девочка.

— Тайлор, — позвал его Остьен. На рыжего было страшно смотреть: лицо искажено, а радужки широко раскрытых глаз переливались тем же слабым свечением, что и магический иней.

— Аня… — повторил тот.

— Тайлор…— проговорил Остьен, — Тайлор!

Он дернул его за плечо, разворачивая к себе.

Рыжий вздрогнул, посмотрел на него. По его скулам скатывались слезы, в его покрасневших глазах стояло что-то безумно-больное. А потом он моргнул и его прежний взгляд рассудительного и спокойного человека вернулся.

— Живая. Просто сотрясение.

— Я слышал новости из столицы… — подал голос Отто, — Мне жаль, господин.

— Сколько нам осталось до Натлина? — резко спросил Тайлор.

— Около двух часов. Но это по спокойной воде и на полной скорости, — ответил Отто.

— Плохо дело, — Остьен вынул из походного мешка длинную ткань, которая дала ему Марфа, — Тайлор, нужно перевязать твои раны,

Рыжий кивнул, соглашаясь, бережно положил Фешту на скамью.

Глава 6. Эшафот

***

Марфа с Кеганом и Броддом достигли границы Натлина через пару дней после разделения отряда. Сначала их остановили солдаты чтобы осмотреть их вещи и разрешение где-то в лесу в нескольких километрах до моря.

Невысоких мужчина с моноклем в правом глазу оторвался от тщательного изучения врученного ему документа и произнес:

— Все правильно, сэр Игнат. Могу я поинтересоваться о ваших сопровождающих?

— Конечно, — легко отозвался Кеган с доброжелательной улыбкой, — это моя жена, Александра, — он притянул ее к себе за талию, на что Марфа сощурилась, — и моя верная помощница.

— Могу ли я взглянуть на ее лицо?

— К сожалению, нет, господин. Ее вера запрещает показывать свое лицо всем, кроме мужа и приближенных ему людей.

Один из солдат фыркнул: «пиринцы с их верой!», за что сразу получил пинок от соседа.

Марфа сжала губы под капюшоном, закрывающим все ее лицо.