Бегство колдуна

Светлая грудь, прикрытая вьющимися длинными волосами, поднималась в такт ее дыхания. Кудряшки падали на плоский животик, щекотя его. На бедрах было ничего.

Тайлор не мог оторвать от нее взгляда, все глядел, глядел. У него даже поднялся. Сколько у него не было женщины? Полгода? Какой ужас. Надо бы это исправить.

Он шагнул к красавице. Точнее, хотел шагнуть. Он запутался в веревках на своем теле. Черт побери! Откуда они взялись?!

Осознание пришло сразу же.

Марфа! Проклятая сука! Она солгала ему! Никаких мемозин не было и в помине! А связала она его, чтобы сдать Мерикоту, а самой остаться в Натлине.

Ублюдошная предательница!

Кажется, он кричал. Может, только в мыслях проклинал ее.

Тайлор задергался в веревках, пытаясь выбраться любой ценой.

Меня не остановят какие-то тряпки! Я должен! Обязан вырваться!

Красавица, нет… сама богиня уселась на перила, согнув свои длинные ноги. Ее пухлые губы томно открывались и напевали мелодию. Она достала гребень из ракушки, перекинула волосы на одно плечо, открыв виду розовые набухшие соски, и стала расчесывать свои пряди.

Черт возьми! Да развяжите вы меня!

Кажется, он стал умолять. Даже заплакал от своей беспомощности.

Рядом кто-то тоже задергался.

Тайлор заставил себя перевести взгляд на соседа.

Остьен.

Воин дергался в веревках. Его шея была вытянута вперед, глаза жадно пожирали сидящую впереди девушку. Его девушку.

Приступ ревности охватил Тайлора. Как этот урод посмел посягать на его сокровище?! Это была его богиня и только его!

Правда ведь?

Он посмотрел обратно, надеясь на поддержку со стороны красавицы.

Красавицы не было. На перилах сидела худющая образина с клочками волос на скальпе

Тайлор моргнул.

И красавица вернулась обратно. Рыжий расплылся в довольной улыбке.

Ну конечно! Просто показалось!

А потом ему влепили пощечину. Перед глазами все расплылось, и он увидел перед собой Марину, свою погибшую жену.

Она была красива, как в день, когда они впервые встретились, и когда он видел ее в последний раз.

Но красота ее была не в болезненной худобе или обнаженности, а в ее умных, расчетливых и добрых глазах. Как ей удается смотреть на него одновременно и обвиняюще и с такой заботой?

— Тайлор, — она заговорила, обхватив его лицо своими теплыми ладошками. Загородила собой беловолосую девушку, — очнись. Прошу тебя! — в ее серых глазах заблестели слезы, заставив его сердце заболеть в груди.

А потом растаяла также быстро, как и появилась.