ЧОП "ЗАРЯ". Книга четвертая

Плюс копыта вместо ног, козлиная бородка острым клинышком и закрученные рожки, сантиметров на десять выпирающие из кучеряшек. И «живые» глаза, выполненные из мелкой разноцветной мозаики, в которых бликовали отсветы огней.

Обойти склеп было сложно — справа колючие заросли с остроконечным забором, слева проход, в котором постоянно что-то свистело. Я полез на крышу. Как по лесенке вскарабкался по статуе, ухватившись за рога и используя торчащий мраморный дрын как подножку. Завис на секундочку, встретившись глазами на одном уровне, вздрогнул от ощущения, что они улыбаются, и рывком втянул себя на крышу.

В этот же момент небо вспыхнуло, от раздавшегося взрыва и послышался истеричный, но очень довольный хохот Филлипыча. А за спиной затрещали камни, и крыша чуть поехала в сторону. Я распластался, хватаясь за черепицу, и посмотрел вниз.

Статуя античного черта, по которой я только что вскарабкался, дергаясь, пыталась вырваться из каменной кладки. Рванула и неуклюже выпала, когда кладка треснула.

Черт поднялся, по козлиному встряхнул головой. Огляделся по сторонам, не поднимая взгляда, шумно втянул воздух и резво, будто с цепи сорвался, бросился оббегать склеп — туда, откуда еще слышались смешки. Бежал на четвереньках бочком, подпрыгивая через каждый метр, явно не справляясь со своей геометрией.

«С таким сложно тягаться…» — вздохнул Муха: «Это вообще законно?»

«Умом выделяться надо…» — хихикнул Ларс.

«Вы о чем это, мальчики?» — вклинилась Харми и мужская часть фобосов ворчливо притихла.

Я не слушал, карабкался по крыше, подбираясь к коньку. С той стороны опять начали палить. Как-то не смешно стало Филлипычу. Перед каждым всполохом и взрывом был уже не хохот, а выкрик профессиональной теннисистки во время тяжелого матча.

Обернулся на Банши, тащившей бездыханное тело охотника к выходу с кладбища. Убедился, что она в порядке, и только тогда выглянул за конек.

«Это прямо как в твоих кинофильмах…» — восторженно выдохнул Муха.

На практически выжженной площадке, в грязи растаявшего снега стоял Филипп Ф.

Филлипов — один, без партнеров. Этакий сильно драный Ван Хельсинг — помятая шляпа дымилась, от плаща остались только плечи, зато видна была кожаная жилетка с метательными ножами и серебряной цепочкой от часов. Бакенбарды чуть ли не дыбом стояли.

В руках он держал странного вида жезл — смесь олимпийского факела и трезубца. Вокруг центрального зуба горел огонек, а соседние искрились, будто они под напряжением.