ЧОП "ЗАРЯ". Книга четвертая

И этим жезлом он отбивался от двух зеленых чертей. Палил молнией и огненными плюшками, стараясь не подпускать к себе. И лупил другим концом, моментально (как телескоп) превращавшимся в острое копье, если кто-то прорывался ближе.

Несколько прожженных насквозь или разбитых на осколки чертей уже валялось у него под ногами. Мешали двигаться, замедляли, и он пропускал удары.

«Признаюсь, он оказывается не так уж и плох…» — констатировал Ларс: «Столько гонора было на балу, а мужик-то крепкий…»

«Согласен…» — я мысленно ответил, любуясь на работу мастера.

Он будто бы даже выше ростом стал. Сам крутился, как черт, выдавая лихие пируэты своим трезубцем. Жезл уже не схлопывался, постоянно находясь в разложенном состоянии.

На этот бой можно было смотреть вечно. Сразу два в одном — и огонь, и чужая работа. Вот только Филлипов уставал — движения становились чуть медленней, огонек начал мерцать, а молнии срывались с небольшой задержкой.

Я уже собрался броситься на помощь, но охотник всех удивил.

И меня и чертей. Пропустил прыгающую тварь мимо себя, пустив ей в спину тройной удар — две молнии, закрученные вокруг огненной стрелы. А потом резко развернулся и сбил второго черта в полете, сломав ему копыто. Догнал, нависнув над корчащимся телом, и двумя руками поднял трезубец вверх.

Завис в таком положении на мгновенье — то ли чтобы я успел прочувствовать всю эпичность момента, то ли накапливая силы. А потом резким взмахом с криком на выдохе воткнул острый конец трезубца в землю, раскалывая чертов череп и загоняя копье глубоко в землю.

Что-то треснуло. Где-то там глубоко под нами что-то пошло не так. Вздрогнула и задрожала земля, перекатываясь на склеп. Черепица мелко задрожала, отдавшись по всему телу дребезжащим массажем.

Филлипов стал крутить головой, пытаясь понять, что происходит и продолжал тянуть свой трезубец из земли. И в момент, когда кончик копья выскочил, под ногами у него появилась трещина. Стала разрастаться вширь и бежать в сторону склепа.

В мою, блин, сторону!

Гул, шедший из-под земли, нарастал. Филлипова шатало, он пытался отскочить, выйти за пределы развертывающейся ямы, но споткнулся и провалился вниз. Через мгновение выпрыгнул как ужаленный, ухватился за край обеими руками и попытался выползти. Закричал, извиваясь, а потом со свистом улетел обратно, будто его кто-то сдернул. Только шляпа в воздухе мелькнула.

Трещина становилась все больше, неслась к склепу, огибая его с двух сторон.