В конце вечности

Однако сразу после этого человек в доспехах вдруг отшатнулся и посмотрел на свой сапог.

— Что ж ты, мерзавец, наделал?! — зарычал закованный в железо здоровяк. — Да он мне на ногу наступил! — обернувшись на товарищей, возмущённо продолжал он. — Вымазал меня конским дерьмом!!! Посмотрите!!! — обернувшись на напряжённую свиту, басом произнёс здоровяк, показывая испачканный носок сапога.

— Прошу прощения! Но я не наступал вам на ногу! — попытался оправдаться Остап. Но разъярённый здоровяк и слушать его не хотел.

— Эй! Вергилий! — крикнул он крепкому бойцу в рогатом шлеме.

— А ну, тащи на плаху ублюдка! Живо! — заорал оскорблённый офицер. — Я его башку сейчас молотом размозжу! — Вергилий и ещё двое воинов навалились на Остапа и, скрутив его, поволокли к огромному пню.

Тамай бросился на тащивших Остапа стражников, но был быстро утихомирен и прижат к земле коленом. Вырывающегося Остапа положили головой на пень. Угли его чёрных глаз с ненавистью впились в приближающуюся фигуру здоровяка, в руках которого заблестел на солнце двуручный молот.

Оскорблённый офицер зарычал и вскинул над собой оружие. Молот ухнул и опустился. Раздался глухой треск, и лежавшая подле пня забродившая тыква разлетелась вдребезги. Брызги коричневого мякиша залепили Остапу лицо, после чего державшие его стражники отступили в сторону и с хохотом повалились на землю. Громче всех смеялся здоровяк, стаскивающий с себя тяжёлый шлем.

— Что это за дерьмо тут происходит?! — вытирая лицо от семечек и рыжей тыквенной каши, прошипел Остап.

— Ох, видал бы ты свою рожу! — хлопая себя по колену, сказал здоровяк и окончательно стащил с себя шлем.

— Фома?! Ты?! — ошарашенно глядя на друга, произнёс Остап.

— Не серчай, Остапка! Не сдержался, что бы тебе твои былые грехи ни припомнить, — присаживаясь рядом с Остапом, сказал здоровяк. — Эй, Вергилий! — вдруг закричал он. — Это ведь тот самый Остап, о котором я вам постоянно рассказываю!

— Ты чего здесь делаешь? — удивлённо осматривая доспехи Фомы, словно не веря своим глазам, спросил Остап.

— Лошадь меня сбросила неподалёку. Я стал бродить по опушке, а жрать жуть как хотелось уже, ну я на запах еды и пошёл. Приняли меня сперва хреново, — взглянув на убирающих куски тыквы товарищей, сказал Фома. — Выгнать хотели.

— Что же их удержало? — убирая из бороды тыквенную кожуру, спросил Остап.

— Да у них тут праздник был, пьют, пляшут, понимаешь? А потом соревнования у них начались по мордобою. Ну вот меня они туда смеха ради и затолкали.