В конце вечности

Среди стволов деревьев он увидел мелькающие чёрные каски Валофарцев и бегущую от них девушку в ярко-синем платье с красными лентами.

— Эльза?! — побледнев и переменившись в лице, произнёс Остап. — Это Эльза! Фома! — закричал он и, вскочив в седло, захлестал коня.

Тамай, вскочив в седло, пустился было следом, но услышав позади: — Куда ты, молодь?!

В мгновение оказался снятым с лошади, на которую громоздился во всём своём тяжёлом облачении кряхтящий Фома.

— А ну, пошла! Пошла, упрямая животина!!! — заорал здоровяк и направил кобылу вслед за удаляющимся Остапом.

Остап во весь опор гнал коня к лесу.

«Что она здесь делает?! Как оказалась она в этом проклятом лесу?!» — метались мысли в голове у загоняющего коня Остапа. Остановившись у опушки, он выскочил из седла и рванул в чащу наперерез преследователям.

Оказавшись между Эльзой и Валофарцами, Остап заревел, оттягивая внимание врагов на себя. Задохнувшаяся от побега девушка прижалась к стволу дуба позади Остапа и, вздымая грудь, с испугом смотрела на шестерых солдат Валофара с наглыми ухмылками, окружавших её защитника и спасителя.

Бойцы Бёртвина, храбро защищавшие девочку, вырезали почти весь отряд, пущенный по их следу, но в неравном бою пали все до последнего перед последней схваткой, приказав Эльзе бежать и не оглядываться. Шестеро уцелевших врагов, нагоняя жертву, уже предвкушали вкус награды за её поимку, но неожиданно появившийся Остап ложкой дёгтя испортил им сладость этого мгновения.

— Беги, чудак! — издевательски покачивая головой, сказал солдат, обходя Остапа.

— Сдохнешь же как свинья на забое, — выставив вперёд остриё меча, произнёс второй.

— Если так печётесь, подходите по одному, — прошипел Остап, пятясь спиной к Эльзе.

— Кончайте этого кретина, — буркнул крепкий парень, по виду офицерского чина, после чего все как один бросились на Остапа. Однако не успели Валофарцы сделать и трёх шагов, как из бурелома позади них с диким ржанием вылетел конь, несущий на себе закованного в броню Фому.

На скаку здоровяк прыгнул на сбившихся в кучу врагов, разметав их по сторонам. Вскочив, Фома размашистым ударом снёс одного из солдат, рухнувшего без чувств и угодившего лицом в муравейник. Остальные повскакивали и в растерянности рассыпались в стороны перед живой грудой озверевшего металла. Фома пытался стащить с пояса закреплённую на нём булаву, однако рукоять её зацепилась и не поддалась.