Укрощение гордыни

А теперь спи!

Шар воды пленил Динг, а после застыл ледяной глыбой. Навалившийся сон прогнал все мысли. Лишь музыка ещё продолжала звучать, переплетаясь с шелестом сумеречных бабочек.

— Танец бабочек, — вспомнила Динг как назывался танец, который она знала с детства. Это мама её научила. Каждый шаг, поворот, прыжок, поклон…

Когда лёд растаял, маленькая Динг, не повзрослевшая ни на день, вышла на лесную тропу. Утомлённая ходьбой, она забылась в голодной полудрёме прямо на обочине. А проснулась в старой скрипучей повозке, пропахшей лекарственными травами.

Пожилой мужчина сидел впереди и напевал незнакомую мелодию.

— Папа? — неуверенно произнесла Динг, оставившая во льдах свои воспоминания.

— Проснулась? У тебя есть имя? Где твои родители? Сколько тебе лет? Шесть? Семь? А, может, все восемь? — добродушно спросил мужчина. — Я вот травник Хун из семьи Гэ. Уже целую вечность собираю травы в этих горах, но впервые нахожу столь редкий ингредиент.

Он рассмеялся, но заметив испуг девочки, пояснил, что шутит.

С ним Динг прожила следующие несколько лет. Травник стал для неё отцом, дал новое имя и спокойную жизнь в Империи Огненной Пустыни. Позже Хун познакомил её с другими членами рода Гэ. Они жили далеко, в Академии Вечного Спокойствия и вели себя по-другому. Динг немного побаивалась их. Почти все в роду Гэ занимались алхимией. Они часто ругали Хуна за беспечность, с которой тот пренебрёг родовыми знаниями. Но он с улыбкой пожимал плечами и отшучивался. Ему нравилась свободная жизнь травника.

Пять лет пронеслись как один миг. Динг и не думала бросать отца, но каждую ночь ей снилась женщина с серебристыми волосами. Она настойчиво повторяла, что ей нужно бежать. Однако девочка ждала празднования своего одиннадцатого дня рождения и ни о чём другом думать не хотела.

Той ночью взошла полная Луна. Она разбудила Динг, маня за собой. Прилетели сумеречные бабочки и девочка побежала вслед за ними до свёрнутой крючком скалы. Забравшись под её основание, она долго смотрела на мерцающие звёзды, пока лёд не закрыл их своей толщей.

Ветер принёс песок, который налип снаружи, скрыв от всех застывшую глыбу.

Когда же наступил день и солнце растопило лёд, Динг вернулась к отцу. Он сидел на коленях перед хижиной и молил Нюйву о помощи. Девочка тихонько позвала его. Поседевший осунувшийся травник поднял на неё печальные глаза. Динг удивилась как за одну ночь изменилось лицо дорогого ей человека.