Поганое поле. Том четвертый. Война

– Ты больная, да? – оборвал я. – Твои перемены пола совсем мозги вывихнули, что ли?

– Я даю тебе подсказку. Ты ничего не знаешь о своих предках... Они могли быть россами...

– Поеду в Вечную Сиберию и спрошу старожил 37-го Посада, – отрубил я. – Делов-то! Кто-нибудь обязательно вспомнит моих родителей.

– Вспомнит, что они приехали откуда-то из другого Посада... Но какого именно? Информацию об этом ты не сыщешь ни в каких заплесневелых архивах. Поэтому ты всегда будешь сомневаться, нет ли у тебя кровной связи с тем народом, который ты грозишься уничтожить.

Где-то глубоко в подсознании ты помнишь, как тебя бросили родители, и отсюда проистекает твоя забота об этом мальчишке, в котором ты видишь себя... Просто этого еще не осознаешь ввиду своей глупости.

Я приготовился послать ее так далеко, насколько позволял мой персональный словарь мата, но Габриэлла разом поскучнела, словно разговор ей внезапно надоел.

– Ну все, хватит маяться дурью. Дай мне слово, что взрывов больше не будет.

– Где Кира?

– Ты дашь слово, когда ее получишь?

– Когда ее получу, и мы все покинем Росс! – сказал я, задыхаясь.

– Да, дам!

– Отлично.

Она улыбнулась мне – впервые не насмешливо, а немного грустно. И растаяла во второй раз. На сей раз окончательно. Сумрак рассеялся, сверху на меня обрушилось сияние жаркого солнца, подул ветер. Иллюзия растворилась в небытии, и я снова оказался на краю полуразрушенного становища с поваленными шатрами. Значит, все-таки голограмма... В блекло-голубом небе пульсировала сеть из шестиугольников – она медленно таяла в пространстве.

Неужели Габриэлла поверила мне на слово, которого я еще не дал?

С зеленой поляны передо мной взлетело росское такси и унеслось в вышину. Слышался свист разрезаемого воздуха, но не шум двигателей. А посреди лужайки осталась стоять, с потрясенным видом глядя на меня, Кира Огнепоклонница.

***

Признаться, я не сразу ее узнал – давно не видел, к тому же она изменилась. Во-первых, на ней красовалось короткое красное платье, а густые каштановые волосы были уложены в высокую прическу.

Во-вторых, на ней не было очков, к которым я привык. В-третьих, легкий, мастерски нанесенный макияж сделал ее черты ярче, взгляд выразительнее, очертания полных губ сочнее. В таком прикиде в Скучном мире появляются селебрити на красных ковровых дорожках, окруженные умирающими от восторга поклонниками и папарацци всех мастей.

– Олесь? – негромко сказала она и пошла навстречу.

Я тоже пошел, молча и на негнущихся ногах.