Кодекс Крови. Книга V

— Был, а потом ваш алтарь нашёл меня на изнанке и потребовал клятву с брата доставить ему новую главу рода. Вот я здесь, — Кирана развела руками, дескать, ей оно вообще не интересно, но семейные обещания нужно исполнять.

— Но у тебя же даже дара нет... — растерянно протестовал призрак, кажется, совсем не понимая замысла собственного покровителя и родового алтаря.

— Дара нет, а вот уровень магии близкий к максимуму в двух стихиях есть, — пожала плечами охотница, эффектно создавая на раскрытых ладонях два прекрасных доказательства — пламенную и ледяную виноградные грозди.

Призрак присвистнул от демонстрации.

— Ты как выжила вообще? С двумя антагонистичными стихиями такого уровня тебе ещё в детстве скульптурку должны были высечь.

Кирана не обратила внимания на последнее замечание, всё ещё разглядывая трон. Ей показалось, что камень периодически покрывался волной, словно это была некачественно наложенная иллюзия. Охотница принялась считать интервалы между волнами, чтобы подгадать следующую, и спустя несколько минут была вознаграждена за терпение.

Дождавшись очередного помутнения, магичка смело шагнула внутрь, уже не услышав за спиной истеричный крик:

— Туда нельзя!

Глава 19

На Мисиму прибыли спустя четыре часа. Скальный остров посреди моря с небольшой рыбацкой деревушкой ничем не отличался от места, откуда Тэймэй забрала оракула.

«И это здесь скрываются потомки грозного князя Инари?» — с горечью подумала иллюзионистка, поднимаясь в сумерках по неприметной тропке между скал.

Атараши воины несли на руках, узнав о слепоте ребёнка. Тэймэй они кланялись, выражая должное почтение, но в глазах их не было искреннего уважения.

В расщелине между скал спряталось несколько каменных домиков, в которых и расположилась ставка вдовствующей княгини Инари. Женщин провели в самый большой домик, состоящий из трёх комнатушек и выхода к пещере с горячими источниками.

Внутри хлопотала молоденькая служанка, накрывая скудный ужин и готовя чистые одежды для своей госпожи. На Тэймэй она взирала с неприкрытой надеждой и лишь, заметив ребёнка, нахмурилась.

Мать махнула рукой, отсылая служанку.

Передав Атараши заботам матери, Тэймэй предупредила, чтобы та держала язык за зубами, откуда взялся ребёнок. На оракула иллюзионистка навесила долгосрочную иллюзию, скрывая его раны и внешность. Ещё не хватало, чтобы Окойя прошлись огнём и мечом по их скромному убежищу.

— Может, покажем его старой Охе? — заикнулась было Исико, — она вмиг залечит его раны.