Кодекс Крови. Книга V

Незачем мучать ребёнка.

«И тут же доложит дядюшке Ацунаги или ещё кому, кто больше заплатит, — мелькнула злая мысль у Тэймэй. — С этим нужно что-то делать, причём без промедления».

— Спасибо, что напомнила! — с предвкушением согласилась иллюзионистка. — Зови! Но про ребёнка ни слова!

Спустя пять минут Исико вернулась вместе с лекаркой, некогда дававшей личную клятву князю Ацухиро, отцу Тэймэй за спасение собственной жизни. В детстве по наивности своей иллюзионистка думала, что клятва эта распространится и на наследницу князя, но, как потом объяснил ей Михаил, практически любую клятву, даже божественную, можно обойти, если хорошо вдуматься в формулировку.

Женщина, которой было далеко за восемьдесят лет, выглядела на один возраст с матерью Тэймэй, но иначе как старая Оха её никто не называл. Высокая, статная, с тёмной косой, обёрнутой вокруг головы, и широким, как блюдце, лицом она сверлила Тэймэй внимательным взглядом, заодно сканируя её лекарской магией.

Когда диагностика лекарки дошла до живота Тэймэй, у Охи округлились глаза. Иллюзионистка только этого и ждала.

— Ты предала меня, Оха! — произнёс тихий вкрадчивый голос князя Ацухиро Инари, обозначая касание катаной к плечу лекарки.

Та медленно обернулась на голос и резко побледнела. Ещё бы, нечасто в своей жизни встретишь воскресшего господина, которому давала клятву служения и семью которого предала.

— Н-н-нет! Н-н-не в-в-воз-з-зм-м-можно! В-в-вы м-м-мертвы! — лекарка заикалась, с ужасом взирая на одну из самых качественных иллюзий, созданных Тэймэй. Отец получился настолько натуральным, что Исико зашаталась, из глаз её брызнули слёзы. Вдова князя прикрывала ладонью рот, разинутый в беззвучных рыданиях.

«Прости, мама, но пора кое-кому напомнить о клятвах верности!»

— Юрэй! — внезапно закричала Оха.

В хижину тут же ворвались ронины отца с мечами наголо.

— Анахо и Оке, поклонитесь своему господину, которому пришлось покинуть загробный мир, дабы призвать вас к ответу за ваши деяния! Сама богиня выторговала меня у Смерти! — князь Ацухиро демонстративно провёл острием меча, пуская себе кровь.

Алые капли падали на каменный пол, подтверждая реальность вернувшегося из посмертия князя.