Мир нечисти. Нарушенный договор

– Внутри меня пламя!

Мой последний выдох, но вместо воздуха из моего рта вырвался клуб белесого пламени, он заставил замедлиться ведьму, и она ненароком вздохнула. Она не могла быть чистой, я видел, как сквозь ее костяные наросты на груди пробивается свет, свет моего пламени. Оно разорвала ведьму, полностью покрыв меня ее кровью и остатками плоти. Пламя вспыхнуло с новой силой, отгоняя от меня Христоса с бревном и сжигая заклинание льда сестры Мари.

Как меч оказался в моей руке я не помню, нормально воспринимать действительность я стал только когда еще трое пали у моих ног.

Их тела съедало вечное пламя чистоты, сжирая все что оно посчитало годным для пищи.

Резкий выпад и передо мной упала невидимка, она не знала, что мясник видит их, он мне и подсказал куда бить.

Христос стоял и набычено смотрел на меня прикрываясь трехметровым бревном, за ним стояла молодая девушка, что смотрела на меня с ужасом.

− Дай нам уйти, и я обещаю… − хрипло заговорил упырь, но я его перебил.

− Ты ничего не можешь обещать, ты всего лишь раб, твоя хозяйка женщина, а они так непостоянны. −  плотоядно улыбнулся я и понесся на упыря. Пламя довершило начатый бой, упырь вспыхнул как ветошь и догорал, бегая по поляне, ничего не видя и все ища меня, а я тем временем прикончил ведьму. Она практически не сопротивлялась и только попыталась сбежать, но тут же упала, и я впервые вонзил свой меч в молодое человеческое тело, дробя ведьме бедро. Она взвыла и ей вторил услышавший ее вой Христос, но недолго кричала ведьма, я вырвал свой фламберг из ее тела вместе с кусками плоти и ударил по бледной шее.

Красивая голова покатилась прочь от тела, которое уже охватывало пламя чистоты. На поляне догорали трупы, а я, объятый пламенем к дереву, освободил парня, что находился без сознания, он не вынес того зрелища, что я устроил на его глазах. Печать на руке привычно зажгло, и тьма вновь окутала меня.

Мне было в радость оказаться на скале, где я пытался медитировать, похоже, что тьма потушила пламя, а на моей груди неприятно закололся темный осколок.

Веревочка, на которой висел осколок, сгорела, и тот сам прилип к моей коже. Интересно, а если его выкинуть он найдет путь ко мне?

 Ветер холоден для нагого тела.

− Ты почему голый? − Вот кого я не хотел сейчас видеть так это Ариэль.

− Так легче медитировать, − гордо произнес я, проходя мимо суккубы в направлении к дому и неся фламберг на плече.