Мир нечисти. Нарушенный договор

Но я не мог позволить боли разорвать контакт рук и наших ран, и вот, когда руны, наконец, остановились, они уже были практически не читаемы, и только по очертаниям я догадался что там, в этой хаотичной структуре проглядываются две никогда несвязанные руны. Вкусный, жертва.

Я почувствовал его, он сперва запустил в мою руку часть себя, проверяя, насколько я вкусен, и вот, наконец, он решился и полез в меня, перетекая из женщины и ребенка, и был он огромен и голоден. Он словно облизывал меня изнутри. Он радовался тому что сейчас находится во мне.

Омерзительная тварь сразу начала тянуть из меня силы даже полностью не переместившись, словно проверяя, вкусный ли я и стоит ли ему переходить в новое тело. Когда он начал ускоренно перемещаться я начал чувствовать его мысли, ему нравилось выпивать живительные силы из новорожденного, и хоть его жгло серебром, но он продолжал пить, полностью растворяясь в эйфории. Он был почти сыт, когда почуял что есть более вкусная пища. Недоумение его было сильно, казалось бы, что могло быть вкуснее нежного, еще не рождённого дитя, но он поддался соблазну.  

Отдернуть руку было нельзя, он мог почувствовать неладное и тут же выскользнуть из меня, этого нельзя было допустить. Хоть женщина уже была на грани, но теперь у нее появился шанс, а эту тварь надо как можно скорее уничтожить, она опасна и уже скоро найдет себе партнера, после чего из нее хлынут сотни тварей. Когда я почувствовал, что он полностью переместился, я с трудом дрожащей рукой разорвал контакт с рукой женщины.

Сил не было, хотелось закрыть глаза и уснуть, я знал, что это из-за твари, которая сейчас наслаждается внутри меня новой пищей.

– Пламя Чистоты, – тихо произнес я и правая рука начала краснеть. Пламя не могло вырваться изнутри, а тварь впала в панику, ее начал пожирать носитель. Оно хотело сбежать, но пламя, уже разгоравшееся внутри, мертвой хваткой схватилось за нечистую тварь. Бестелесный взвыл от боли, но так просто умирать он не собирался, если носитель вредит, это значит что его пора убить.

Когда я, превозмогая боль, встал, кузнец со страхом смотрел на посветлевшее лицо спящей жены, не обращая на меня внимания. Шаг и я вышел из-за навески, но двое братьев в белых одеждах стояли с обнаженными ножами, мешая мне выйти из дома. Они не понимают, что из моей руки вот-вот хлынет пламя, они попросту не могут понять, что мне срочно надо обезопасить этих людей от пламени. Никогда не знаешь, кого оно посчитает нечистым, а кого не стоит даже обжигать.