Мир нечисти. Нарушенный договор

– Хатсо исюко браго! Сайтко ри! – взревел за моей спиной кузнец, и этих двоих, преграждающих мне выход наружу, словно разметало к стенам, а я продолжил свой путь. Качаясь, подвывая, я пытался контролировать пламя, что то хотело затухнуть, то пыталось вырваться через мои глаза, выжигая все при своем выходе наружу.  И вот как только я вышел на середину двора, пламя вырвалась из руки и начало свой путь, захватывая все больше участков моего тела. Я упал в пыль, ноги отказали, тварь внутри всеми доступными ей способами старалась убить меня, но молодое и здоровое тело сопротивлялось.

Бестелесному не хватало времени, а боль от пожирающего его пламени чувствовал даже я. Кузнец выскочил из дома и смотрел на меня и на то, как освещаются белым пламенем окрестности.

– Хатсо исюко браго! – ревел в ночи голос кузнеца, из домов начали выглядывать люди и, слыша кузнеца, стали повторять за ним. – Сайтко ри!

– Хатсо исюко браго! Сайтко ри! – Доносилось со всех сторон, кричали и стар и млад, и я понимал, что они кричат.

– Убей тварь! Пожирающую детей! – кричали люди. Кричал и я, пламя полностью объяло меня, а внутри верещала тварь, что начала молить о пощаде даже не понимая значение этого понятия, оно хотело жить, но у меня не могло быть пощады для подобных существ. Когда последний клочок твари был поглощён пламенем я начал проваливаться в сон, а пламя, что пожрало столько энергии твари, и не думало затихать. Оно объяло всего меня, но не стало вредить, а начало тянуться к небу к таким близким по цвету звездам.

А со всех сторон доносилось многоголосое «Хатсо исюко браго, сайтко ри». Я был обессилен и даже не заметил, как отсутствие боли усыпило меня.

Сколько я проспал мне было не понятно, могло пройти как пара часов, так и несколько суток. Радовало что открыв глаза я оказался не в яме или какой-нибудь тюрьме, а в довольно хорошо обставленной и светлой комнате, где была кровать, стол и сундук. Мои вещи вместе с оружием лежали в углу, и небольшой сверток постиранной одежды, снятой с убитых мною бандитов, был немедленно мною одет.

Удивило то, что сам я также был чист и, по всей видимости, протерт тканью, что убрала с меня грязь. Выскользнув наружу через окно, я посмотрел на утреннее солнце и с грустью направился к воротам, стену мне с такой слабостью не одолеть. Не успел я открыть ворота, как рядом со мной упала тяжеленая кувалда, а сзади разъяренным зверем орал кузнец.