Мир нечисти. Нарушенный договор

– Хиуся с эбасто! Прарву оыда! – Стремительным ветром он понесся ко мне, а я встал на месте в шоке. Мне казалось, что я начал понимать его слова, по крайней мере, смысл их мне был понятен. Возможно всему виной бестелесный, шумеры считали, что утукку это души подлых людей, и могло ли то, что он умер во мне, помочь мне с языком? В принципе такие сущности применялись высшими как информационные шпионы, подселяя бестелесных в нужных высшим людей. Смотря на несущегося на меня кузнеца я невольно хотел было защищаться, но в последний момент остановил свою руку, что уже сжала черный обсидиановый осколок.

Подскочивший кузнец схватил меня за грудки, словно пушинку оторвал от земли и начал трясти меня, крича, как я понимал, о том, какой я плохой человек, и зря пытаюсь уйти от людей, что так мне благодарны.

– Йосико, – раздался негромкий женский голос, от которого кузнец вздрогнул и опустил меня на землю, а из дома показалась она. Слегка бледная, немного худоватая для своего положения, но все же с прекрасным румянцем на щеках, с округлым животиком и с грозно подбоченеными ручками и не менее грозным взглядом, не сулившим ни мне, ни кузнецу Йосико ничего хорошего.

Как же я оказался не прав, мой желудок ликовал, немудренная каша с минимумом приправ еще никогда не казалось такой вкусной. Разговор за столом не складывался, и не только потому, что мы не понимали друг друга, Кайна следила за мной, а ее хмурые бровки показывали как она зла на меня и Йосико. Деревянная лопаточка в ее руках мгновенно превращалась в грозное оружие, готовое в любой момент проучить посмевшего оскорбить ее готовку разговором.

После обеда я смог выяснить, что проспал я два дня и пришедший старец заявил, что я здоров, при этом он уважительно мне поклонился и что-то осуждающе проговорил, качая своей головой, облаченной в тюрбан. Также я смог выпросить у кузнеца пару шкур, на которых под заинтересованный взгляд и по охи и ахи Кайны, что следила за мной, чтобы я не «эбасто», то есть чтобы не ушёл, и восхищалась тем, что я  рисовал. Когда я изучал руны, то открыл в себе, как мне казалось, бесполезный талант, мне приносило удовольствие рисовать простым карандашом или углем. И что удивительно, это у меня выходило неплохо и с первого взгляда было понятно, и по моему рисунку было понятно, что если встретишь нарисованное существо сперва стреляй, а уж потом подходи.

Рисовал я Эли, так как не знал, как найти ее и объяснить, кого именно я ищу.