Транспортное кольцо

Измену они за версту чуют, за то их и держат. И коли случился у них какой прокол — ни за что не отступят и своей неправоты не признают. Это как йод: он и заразу убивает, но и жжется больно.- Я и сам понимаю, что нет мне прощения, — поник головой Книжник. — Никакие цели не оправдывают нападения на опричников. И уж тем более не простят Хельгу — хотя бы потому, что она из чужаков.- Да, дело серьезное, — не стал его утешать Данила. — Где же сейчас твоя подруга?- У своих, у вестов. Какое-то время будет в безопасности — по договору с Кремлем опричники не могут появляться на территории Форта без согласия Совета Вдов.

Но по тому же договору весты не могут укрывать княжьего преступника. То есть, преступницу. Все равно будет суд, так что долго скрывать не выйдет.Семинарист запнулся: Данила крепко треснул кулаком по столу.- Вот что, — решительно сказал он. — Надо опередить их. Ты заслуживаешь того, чтобы твое дело решалось не в Тайном приказе, когда князю лишь бересту на подпись сунут, а открытым судом, на Вече. Тут уж народ на твоей стороне будет! А князь против народа не пойдет, даже если его убедили, что ты преступник.- Только я в том уже не уверен, — мрачно отозвался Книжник. — Для всех я преступник. Предатель. Другого и видеть не хотят.- Темные делишки тьмы любят, — прищурился Данила. — На солнышке ложь плохо смотрится. Правда — она свет любит, а в твоей правоте я уверен.

* * *

На Ивановской площади было шумно. Вече — событие в Кремле нечастое, а для обитателей крепости даже суд — праздник.

Да и поглазеть на настоящего изменника хотелось каждому. Особенно любопытным мальчишкам, которые шныряли всюду, норовя прошмыгнуть под ногами и даже пролезть сквозь центральное оцепление из караульных ратников. Когда нет особых развлечений, а жизнь трудна и сурова, поневоле начнешь искать праздника в любом народном сборище.Обладатели права голоса гордо держались в первых рядах. Конечно, решения Вече не имеют обязательной силы. Просто князь с боярами решили-таки послушать, что народ думает. Не всем боярам и княжим советникам нравилось происходящее, да только не пойдешь против князя, коли тот постановил так, а не иначе. У него тоже положение не из простых: можно, конечно, волевым решением приговорить обвиняемого, да и дело с концом. Но раз вступилась за него дружина, да сам отец Филарет — значит, не так все просто. Вече любому решению предаст легитимность, будет считаться справедливым, а это лишь укрепляет княжью власть.