Дождливый лес

Мы получили передышку, остальные бойцы пришли нам на помощь: через пару минут горящая мачта рухнула в воду, подняв кучу брызг и укрыв драккар в густых клубах пара.

— На весла! — громко скомандовал Клин.

Наш драккар развернулся и, быстро набирая скорость, врезался в отмель.

— Ты остаёшься, — крикнул мне Клин, и, со щитом и топором, первым бросился в воду.

Мы потеряли товарищей, их кровь взывала к отмщению. И сейчас молить нас о пощаде абсолютно бессмысленно!

Но враги хорошо подготовились к нашему приходу: нам просто не дали подойти для рукопашного боя, у них появились какие-то мощные дальнобойные луки, и от их толстых коротких стрел не спасала даже кольчуга.

Клин скомандовал отход. Бойцы отступали организованно, забирая раненых и погибших. Иногда лучше отступить, чтобы собраться с силами, а потом сокрушить врага одним мощным ударом!

Клин был мрачен. И скомандовал всем сесть за весла. Поднялся недовольный ропот — мы что, уходим? Без добычи, как трусливые псы?!

Но брат не собирался спорить.

Он громко повторил команду, и все расселись на свои места. Лишь теперь стало видно, как много весел остались незанятыми.

— Весла на воду! — снова подал команду Клин. — Задний ход!

II. ДОМ, МИЛЫЙ ДОМ

Мы со страхом представляли себе гнев отца: наш первый поход закончился гибелью трети бойцов и позорным отступлением. И виной тому Клин, на которого отец возлагал такие надежды!

Реальность оказалась намного хуже, чем мы могли себе вообразить. И если в походе боги нас просто лишили удачи и покровительства, то Гардхейм они тряхнули так, что нашего города просто не стало: на месте цветущей долины теперь катились волны Холодного моря, и прямо из воды поднималась огромная каменная плита.

Погибли все, включая отца. И единственное на что нам оставалось надеяться — он успел перед смертью схватить свой меч.

Мы высадились на оставшемся клочке суши, за которым начинались горы, и никто не знал, что делать дальше. Поэтому первым делом нам предстояло выбрать нового конунга.

Все сели на землю, ожидая видеть тех, кто предложит себя на это место и примет ответственность за оставшихся людей.

Первым выступил Олаф, большой толстый ярл с рыжей клочковатой бородой, растущей у него в разные стороны, и дорогой кольчуге.

— Вы все знаете меня, — хрипло крикнул он, — и слово я свое держу. Так вот, — он обвел всех взглядом, — выбирайте конунгом меня. Мы вернемся туда, откуда вам приказали позорно бежать. Там осталась наша честь.