Повесть утраченных лет. Часть первая.

Меня немного порадовал откровенный полумрак, пребывающий в стенах этого каменного здания – солнечная до невозможности меня угнетала. Под потолком висели несколько зажженных люстр, покрытых толстым слоем застывшего воска. Перед глазами возвышалась деревянная трибуна, за которой стоял старик. Позади него располагался балкон, где располагались лучники. Я насчитал семерых. До умопомрачения спёртый воздух держал легкие в тисках. Вонь ночных горшков нещадно туманила разум.

- Добро пожаловать в мой скромный дом, советник, - произнёс старик Тигма.

Он являлся главным служителем Мандиры, пастухом средь паршивых овец. При разговоре его морщины на лице устрашающе дребезжали. Вокруг плеши прорастали редкие седые локоны, касающиеся узких плеч. Черная туника висела на нем, как на кресте.

- Старец Тигма, если не ошибаюсь, - произнес я.

- Не ошибаетесь, советник Дорака. Так что вас сюда привело?

- Ваша упорное противостояние политике Риши, само собой. Если вы продолжите упрямиться и игнорировать закон, то ожидайте последствий.

- Вы посетили меня только для того, чтобы сказать об этом? – посмеялся старик и щёлкнул пальцами. Передо мной тотчас же встал какой-то юноша и прислонил к горлу остриё меча, заставив меня слегка откинуть голову. Он не посмеет, пронеслось в мыслях.

- Советник Дорака, - продолжил старец. – Появилось ли у вас ощущение скованности?

- Нет, старец Тигма. Я ведь всего лишь советник, и раз меня отправили в место, где я запросто могу лишиться головы, то так тому и быть.

Такова воля нынешнего Самьяриши.

- И всё-таки…ваши холодные глаза заставляют меня серьёзно обеспокоиться положением дел, - сказал старец, злобно осклабившись. – Зачем вы здесь?

- Я предлагаю вам сдать Мандиру в обмен на личную неприкосновенность. Большая часть ваших сторонников будет казнена, - твердо отчеканил я. В рядах людей старика Тигмы посеялась лёгкая паника. На это и был расчёт. Старец явно разнервничался. Его голова и шея синхронно дрожали.

- Милейший Артур, - обратился он к кому-то из своих подданных, – вас хотят казнить, а ваши души насильно подчинить себе, а причиной тому есть проявление свободы нашей веры. Разве это справедливо?!

Две стрелы, одна за другой, устремились к ногам командира Даи. Коленная чашечка звучно треснула, из бедра живым потоком хлынула кровь, стекая по голени на пол. Мужчина закричал во всё горло, заставив проникнуться его истошным воплем.