Повесть утраченных лет. Часть первая.

Истошный визг, кровавые брызги, отчаянный звон мечей, рассекающий музыкальную композицию пролетающих стрел.

Сквозь эту суматоху я выловил слова, которые когда-то в детстве слышал от матери. Они были в молитвеннике. Плач младенцев появился так же внезапно, как и растворился в общем шуме. Женские стоны, мужской плач – всё смешалось воедино, образуя едкий напиток, который я не мог вынести. Мне казалось, будто я впитываю пролитую кровь, по рукам течет слабость, а ноги упорно ноют – я предельно истощён. Этот мир ускользает из моих рук так быстро, что я ровным счётом не способен схватить его.

Тьма падает на меня всем своим естеством.

Я очнулся от резкого приступа боли в поражённом плече и резко завопил, чем отпугнул двух прелестных женщин, так умело перевязывающих мою рану.

- Извините, - только и мог сказать я. Силы ко мне не вернулись – наоборот, я был на пределе. Всюду кружил пепел. Чёрный дым, исходящий, видимо, от мандиры, заслонял собою солнце. Меня обдало жаром. Ещё несколько минут, и я вновь выпаду из собственного сознания.

- Советник Дорака! Разрешите доложить о потерях, - проговорил один из воинов, опустившись передо мной на колено. Его образ троился в глазах, все черты лица расплылись настолько, что перед собой я видел лишь безликого красного человека. Лишь позже я различил оттенки медной брони и крови.

- Докладывай, - слабым голосом ответил я. Боль принудила веки опуститься.

- Четверо наших убиты, трое ранены, командир Даи по-прежнему жив, но Боги могут заставить его принять смерть!

- Боги, - повторил я.

– Не позвольте им забрать его.

- Мы не можем воспрепятствовать Богам, советник, - недоумевая, ответил воин.

- Советник не в себе. Оставь его, Кела, - послышалось откуда-то. Диалог между мною и безымянным воином прекратился, и я вновь провалился в бессознательную бездну.

Деревня стоит на облачных подушках и плывёт далее по небосводу в поисках чего-то сакрального, ещё неизведанного никем. Шалаши, тростниковые домики, каменные хижины – пусты, ни единой души в округе.

Я бреду вперёд, совершенно не ощущая дороги, словно моя стопа соприкасается с неосязаемой пустотой, хотя глаза видят вымощенную камнем дорожку. Боль исчезла. Насовсем. Будто её и вовсе никогда не существовало. Точнее, она была кругом, она танцевала вальс вокруг меня, но не пыталась и пальцем ко мне прикоснуться. Сколько бы я не бродил по здешним улочкам, я постоянно возвращался в одно и то же место.