Варленд: Наследие

– Но вы же увидели Андрена! – стояла на своём неугомонная дева.

– Лишь потому, что вы ближе друг к другу, чем признаёшь.

– Но не моя любовь его воскресила! – подскочила Чини с кресла.

– И не твоя ненависть, – добавил миролюбиво Сфайрус, давно остывший к любовным утехам и страстям, что вокруг них разгорались. – Что до увлечений, то не всё перерастают в истинную любовь. О ком бы ты более грустила, о ведьме или князе?

Бард снова хлебнула вина.

Подумав, допила залпом и вытерла рот.

– При чём тут ведьма?

– Как скажешь, Чини, – кивнул огневик. – Вечер только начинается. У нас вся ночь впереди для этого разговора. Много вопросов гложет тебя и меня. И на мир ты смотришь давно не глазами пушистика с плеча. Сестре тоже интересны твои мысли. Мы готовы выслушать тебя. Приготовься и ты слушать.

– Да, милочка, – кивнула старушка или та, чей образ она носила.

– Мне всё ещё интересно, чем же ты так заинтересовала моего Брата?

– Он хотел взять меня в ученицы, – ответила бард и перевела взгляд на Сфайруса. – Знай я о смерти Андрена, я возможно бы, и осталась. Ведь один из его учеников все же выжил и живёт в нашем мире.

– Архичародей Вий, надо полагать, – добавил Сфайрус. – Да, его чары иного рода. Он немало удивил совет Великой Академии у реки Керчи, когда пожертвовал рукой ради становления Княжества.

– Не все способны на подобные жертвы, правда? – усмехнулась бард-менестрель, с двояким чувством глядя на ректора.

Тот, кто был для неё почти небожителем в стенах Великой Академии на поверку выходил не так велик и могуч. Жалкий старик убежал на другой край мира, лишь бы больше не видеть демонов. Спасение мира он переложил на плечи других. Тех, кто помоложе и поинициативнее.

Походив по комнате и рассеивая гневные мысли, Чини вернулась в кресло.

Самое сложное для неё было не пускать их в сердце. Собеседники всеми способами пытались заставить анализировать, запустить внутренний диалог, прокручивать разумом варианты ответов. Замочек за замочком они снимали преграды для полного доступа в глубины её разума. Взывали к тому самому Глубинному за всеми секретами, к которым Чини сама только начала подбираться.

Та, которая назвалась «Сестрой», приблизилась.