Варленд: Наследие

Здесь каждый человек на вес золота, – твердила ведьма.

«Они разрушили королевство ошонов, деточка. Всякому ошону я наливаю бесплатно в годовщину Исхода», – подумала пиратка.

И Эйлин в отличие от подруги слов на ветер не бросала.

– Человек? – переспросил флотоводец северного мира. – А ты спроси у неё, сколько человек она отправила на тот свет? Сколько имперских кораблей пошло ко дну, когда пираты топили наши корабли под её командованием?

– Эм… корабль? – попыталась догадаться Фирадея, нарочито преуменьшая былые деяния пиратки.

– Десятки! – воскликнул Шалман в негодовании. – А на них сотни и тысячи людей! Что жизнь одного палача перед ними? И рядом не стояла!

Генерал-адмирал, как первый служивый с подобным званием в истории Варленда, привык как топтать землю, так и качаться на палубах. Не пугали его шторма и метели, бури и ураганы. И к словам женщин бывалый вояка относился с прохладцей по долгу службы. Если смотреть беспристрастно, то путешествие в Волшебный лес для него было лишь одним днём.

Тут пираты грабили – тут пиратов вешали.

Шалман не рассчитывал пережить шторм у Прибрежного. Разгневанная вмешательством магии природа лишила его трети кораблей. Впрочем, пиратов тоже не стало. Их утлые корабли пошли на дно, а команда на корм рыбам. Те же, кто сумел избежать расправы от гнева природы, ушли берегом в свои проклятые земли, по пути наверняка грабя всё, что блестело и сверкало.

Пираты напоминали флотоводцу ворон. Вот только вороны тащат всё в гнездо, а эти закапывали, как медведь мясо, пока не станет с душком. Учитывая недолгую жизнь пирата и корсара, можно было только гадать, сколько кладов покоит Пиратское Побережье.

«Постарею и буду клады искать на пенсии», – даже прикидывал генерал-адмирал на досуге между похмельем и пьяным угаром в каюте «Императора».

Не было для него большего развлечения, чем кидать нож в мишень в шторм на стене в роскошной каюте императорской семьи.

Не рассчитывал Шалман и пережить остаток зимы с флотом в Море. После небывалой бури корабли оказались в неизвестной акватории вод, а запасы рома таяли, как и терпение команды. Все привычные ориентиры сбились и единственное, что он мог сделать – поменьше показываться морякам на глаза.